Что объединение с Румынией значит для молдавского государства?


Разговоры об объединении Молдовы и Румынии ведутся не первый год, но в последнее время они стали звучать заметно чаще и на самом высоком уровне. Президент Молдовы Майя Санду в интервью и публичных заявлениях говорила, что в случае референдума проголосовала бы за присоединение к Румынии. По её словам, это помогло бы укрепить безопасность граждан и упростило бы путь в Евросоюз. Министр экономики Евгений Осмокеску назвал объединение с Румынией «планом Б» на случай, если евроинтеграция застопорится. Эти высказывания дают повод разобраться, что стоит за такой перспективой и что она означала бы для молдавского государства.

Важно понимать, что тема объединения не возникла на пустом месте. У неё есть историческая основа: с 1918 по 1940 год Бессарабия входила в состав Румынии, и в 2018 году румынский парламент принимал декларацию о готовности принять положительное решение Кишинева. Сегодня президент Румынии Никушор Дан также говорит, что если жители Молдовы поддержат объединение, Бухарест ответит согласием. То есть на уровне риторики обе стороны демонстрируют открытость, хотя реальных шагов пока не делается.

Показательный эпизод произошёл в июне, когда нижняя палата румынского парламента приняла законопроект об объединении с Молдовой. Документ внесла правая партия S.O.S. Romania, у которой всего 15 мандатов из 330. Законопроект состоит из четырёх коротких статей: парламент подтверждает приверженность мирному изменению границ, принимает решение об объединении, поручает правительству начать переговоры с Кишиневом и уведомить международные структуры.

Правительство Румынии и профильные комиссии дали отрицательные заключения, ни одна другая партия открыто не поддержала инициативу. Но законопроект всё равно был принят — по процедуре «молчаливого согласия», потому что его не вынесли на голосование в течение 45 дней. Эта норма существует, чтобы законы не лежали без движения годами, и в данном случае она сработала почти случайно.

На этом история не заканчивается. Законопроект ещё должен одобрить сенат, где автоматического принятия не предусмотрено. Вероятность того, что сенаторы проголосуют за, почти нулевая: в 2023 году они уже отклоняли похожую инициативу. Если палаты не договорятся, созовут согласительную комиссию, где последнее слово останется за сенатом. Даже если парламент одобрит документ полностью, его должен подписать президент и опубликовать. Так что с юридической точки зрения это скорее политический жест, чем реальный шаг к объединению.

Отношение к идее в двух странах сильно различается. В Румынии, по последним опросам, присоединить Молдову хотят около 72% респондентов. В самой Молдове картина обратная: по данным IMAS, полученным в июне, 55% опрошенных считают, что страна должна оставаться независимой, ещё 11% не определились. То есть чуть больше половины выступают против, а сторонников объединения заметно меньше.

При этом в румынских политических верхах инициативу оценивают осторожно. Страна сейчас переживает внутренний кризис: правящая коалиция распалась, правительство отправлено в отставку, а попытки сформировать новое заканчиваются неудачей. В таких условиях разыгрывание карты объединения скорее нагнетает напряжение и провоцирует взаимные упрёки между партиями, которые не хотят уступать друг другу инициативу. Проигрыш на этом направлении лишит любую силу симпатий избирателей, поэтому пока тема фактически исключена из реальной повестки.

Если представить, что объединение всё же состоялось, последствия были бы очень разными для двух сторон. Молдова получила бы то, к чему стремится её нынешнее руководство: членство в Евросоюзе и НАТО, доступ к европейским рынкам и фондам. Жители оказались бы в стране, где ВВП на душу населения примерно в три раза выше, а значит, можно ожидать более высоких зарплат и пенсий. Молдова получила бы полную интеграцию с европейскими энергосистемами и сняла бы барьеры для румынских инвесторов, готовых вкладываться в экономику. Румыния, в свою очередь, увеличила бы территорию на 13% и население на 2,5 миллиона человек, укрепила бы влияние в Восточной Европе и в Евросоюзе, отодвинула бы границу дальше на восток. Политики, которые этого добились бы, могли бы говорить о восстановлении исторического порядка.

Но проблем на этом пути не меньше: Румынии пришлось бы финансировать строительство инфраструктуры до своих стандартов — самостоятельно или через фонды ЕС. Пример объединения Германии показывает, что присоединение более бедных территорий создаёт не только экономические трудности, но и политические. Отдельный сложный вопрос — Приднестровье, которое Молдова фактически не контролирует. Этот регион резко против присоединения к Румынии, и там находятся российские воинские части, которые не перешли бы под управление НАТО. Статус Гагаузии тоже стал бы проблемой: в Молдове у неё есть автономия, а в Румынии подобный статус для национальных меньшинств не предусмотрен. Все эти вопросы пришлось бы решать в условиях, когда значительная часть молдавского общества против объединения.

Таким образом, объединение с Румынией для молдавского государства — это не просто смена флага или границы. Это фундаментальное изменение статуса, которое затронуло бы безопасность, экономику, социальную сферу и внутреннюю политику. Сторонники говорят о безопасности и европейской интеграции, противники — о потере независимости и о том, что большинство граждан не поддерживает идею. Юридически процесс далёк от завершения, а политически он остаётся скорее инструментом в руках отдельных сил, чем реальной перспективой. В обозримом будущем объединение выглядит слишком сложным и рискованным шагом, чтобы его можно было ожидать. Но сама тема, судя по всему, будет возвращаться в публичное пространство — особенно в моменты, когда Молдова сталкивается с трудностями как суверенное государство.

The post Что объединение с Румынией значит для молдавского государства? appeared first on MVOICE.
  • mvoice.info
  • Зарубежные СМИ
  • Вчера, 12:23