«Зелёные» в Германии — это новые правые


Современное руководство партии «Союз 90/Зелёные» в Германии демонстрирует то, как сильно партия отклоняется от заявленных идеалов и переходит на авторитарные рельсы. Сегодня «Зелёные» принимают жесткую позицию по отношению к России, Турции, Китаю, что ставит под сомнение их первоначальные принципы.

Так, «Зелёные» стали одной из первых парламентских групп, выступивших за бойкот Олимпийских игр в Сочи. Этот шаг был обусловлен принятием в России закона, запрещающего пропаганду гомосексуализма среди несовершеннолетних. С тех пор партия активно использует антироссийскую риторику как часть своей внешнеполитической линии.

«Зелёные» также начали активно выступать против политики Турции и Китая, вешая на эти страны ярлык «авторитарного режима». Подход «Зелёных» в этом контексте оказывается однобоким и игнорирует существующие проблемы внутри Европейского союза и Германии.

ИА Красная Весна приводит перевод статьи журналиста Ханнеса Хофбауэра «„Зелёные“ — это новые правые», которая была опубликована немецким изданием NDS еще в 2023 году. За два года публикация не утратила актуальности. Более того, сегодня проблема, которую поднимает автор, встает гораздо более остро. Статья дается с незначительными сокращениями.

Сегодня становится всё более заметным, что «Зелёные» — это правые. «Коричневые» давно забыты, христианский консерватизм остался в 1950-х годах, а национализм — это пережиток прошлого. Сегодняшние правые — это «Зелёные». У них есть для этого все необходимые элементы: они испытывают энтузиазм к войне, поддерживают культуру запретов, проявляют геополитическое и культурное миссионерское рвение, демонстрируют склонность к авторитарному государству и у них множество вымышленных врагов.

Фашистами «Зелёных» не назовешь, поскольку фашизм предполагает создание единого национального государства с соответствующей изоляцией от внешнего мира и с акцентом на расовое превосходство. А у «Зелёных» — новых правых — всё по-другому. Они сами заявляют о своих принципах: космополитизм и акцент на превосходстве своих ценностей образуют токсичную смесь, используемую для оправдания внутренних репрессий и внешней экспансии.

Военный энтузиазм

Неслучайно министр иностранных дел Германии от партии «Зелёных», действуя совместно с США, положил конец послевоенной эпохе в Европе. Нападение НАТО на Сербию 24 марта 1999 года (а Североатлантический альянс к тому времени вырос до 19 членов) стало первой кампанией сильнейшего военного альянса против суверенного государства в Европе с 1945 года. Берлинское красно-зелёное коалиционное правительство (союз между «красными» социал-демократическими и «зелёными» энвайронменталистскими партиями) поставило немецкие ВВС во главе этой операции. В 1990-х годах старые христианские консерваторы подписались под распадом Югославии под лозунгом «национального самоопределения». С тех пор в Германии оправдание войны сместилось в сторону ценностно-ориентированной, «зелёной» повестки.

Этот новый постнациональный нарратив впервые был использован в лозунге «Бомбы за права человека». Вместо того, чтобы поддерживать Косово-Албанию в ее стремлении к национальному самоопределению, «Зелёные» (и вскоре другие) разжигатели войны подливали масло в огонь во имя прав человека. Тот факт, что косовские албанцы считали эти силы националистически правыми, нисколько не уменьшил антинационалистическую риторику «Зелёных». Результат всё равно был тот же: распад Югославии, начавшийся в 1991 году, продолжился созданием международных вооруженных сил, отделивших Косово от Сербии. Последствия этой первой крупнейшей с 1945 года войны в Европе продолжают формировать жизнь и политику на Балканах по сей день.

Тем временем военный энтузиазм достиг даже периферии партии «Зелёных», где избиратели сплотились вокруг своего воинственного министра иностранных дел (Йошки Фишера). Всего через несколько недель после начала военной спецоперации на Украине коллективный Запад заручился поддержкой «Зелёных» в войне против России, которая была объявлена врагом задолго до начала СВО. В ходе предвыборной кампании 2021 года немецкие «Зелёные» заявляли, что не поддержат поставки оружия в зоны боевых действий, но вскоре стали одними из самых ярых сторонников развертывания всё более новых и смертоносных видов оружия против России. Даже в нейтральной Австрии именно «Зелёные», которые также входят в правящую коалицию вместе с христианскими демократами, наиболее активно культивируют образ России как врага и настаивают на ужесточении санкций против всего, что каким-то образом связано с Россией.

«Зелёные» больше не обосновывают военные действия против России расовым превосходством и не строят свою риторику на нарративе о славянском недочеловеке, в отличие от своих гитлеровских предшественников. Современное «зеленое» оправдание военных действий апеллирует к ценностям, во имя которых стоит воевать, или, точнее, отправлять на войну кого-то другого, а именно украинцев. Этим украинцам приписывается идентичность, основанная на «зеленых» ценностях, идентичность, которой, конечно же, не существует. Что представляют собой эти ценности на самом деле, определить сложно. Даже такие термины, как «разнообразие» и «вариативность», не могут скрыть неопределенности «зеленого» взгляда на человечество. Говоря прямо и намеренно провокационно, идеальный немецкий «зеленый», как и его австрийские коллеги, выступает за применение оружия против державы, которая запрещает трансгендерным парам усыновлять детей. Система ценностей, кульминацией которой является этот, безусловно, преувеличенный пример, является постполитической и универсалистской в худшем смысле этого слова, игнорируя культурные и даже национальные различия, поскольку представление о человечестве сводится к индивидууму, а разнообразие определяется прежде всего полом и сексуальной ориентацией — возможно, также и физической слабостью. Любой, кто не согласен с этим набором ценностей и выступает против него, подвергается остракизму, клевете или даже насилию.

Запреты ради «лучшего мира»

Вспомнить хотя бы тот тривиальный и почти забытый пример запретительной политики «Зелёных»: запрет на курение во всё большем количестве общественных мест. Этот вопрос неоднозначный — он, безусловно, не является по своей сути экологическим, но его также нельзя классифицировать как сугубо политический. И всё же степень свободы, которую тот или иной режим предоставляет своим гражданам, измеряется тем, как общество относится к потреблению табака. XX век наглядно демонстрирует взлеты и падения либерального или репрессивного подхода к курению. Если в период левого пробуждения 1920-х годов женщина, курящая сигарету, была практически символом женской эмансипации, то в самый мрачный период немецкой истории звучала поговорка: «Немецкая женщина не курит». С падением гитлеризма и подъемом революционного движения 1968 года сигареты стали неотъемлемой частью любого собрания; влиятельные политические деятели, такие как Жан-Поль Сартр и Фидель Кастро, курили свои сигары везде при каждом удобном случае. Курение пользовалось популярностью вплоть до реакционных 2000-х годов — тогда оно снова вышло из моды. Постепенно стало запрещено курить в общественных местах, на этот раз под предлогом заботы о здоровье. Назойливые рекламные кампании табачной продукции, хорошо знакомые старшему поколению, теперь уступили место пиар-трюкам фармацевтической промышленности.

Сегодня все экологические проблемы сводятся к так называемому изменению климата, с которым, по мнению «Зелёных», нужно бороться всеми доступными средствами. Из-за этого страны ЕС сталкиваются с непрекращающимся потоком запретов, хотя эти запреты — с точки зрения языкового контроля — нельзя так называть. В первую очередь, «Зелёные» отличились продвижением запретов на всё, что противоречит своеобразным определениям «углеродной нейтральности» или «климатической нейтральности». А противоречат этим определениям и использование двигателей внутреннего сгорания, применение систем отопления на нефти и газе, и авиаперелеты, и проживание в домах без теплоизоляции, и многое другое. Под климатическую повестку «Зелёные» намерены трансформировать всю инфраструктуру в Германии. Эти планы сопровождаются риторикой об энергетике, которая восхваляет отказ от газа, нефти и угля и аргументирует переход исключительно на электроэнергию (независимо от способа ее добычи и хранения). В качестве альтернатив, которые не вредят окружающей среде, «Зелёные» предлагают людям перейти на массовое использование электромобилей и на всеобщую цифровизацию, не принимая во внимание энергетический баланс и потенциальную опасность этих альтернатив. В результате «Зелёные» вводят всё новые и новые запреты и, как следствие, Германия превращается во всё более авторитарное государство, которое навязывает эту культуру запретов и другим странам Европы. Меры по борьбе с коронавирусом показали каждому из нас, к чему могут привести подобные действия: запреты на контакты, обязательная вакцинация и т. д. И именно «Зелёные» стали тогда самыми ярыми сторонниками этих мер в Германии и Австрии.

От изображения врага к самому врагу

Умение создавать образ врага всегда было отличительной чертой политики правых. Оно давало им возможность идеально отделять свою собственную интерпретацию событий, свое видение мира от других интерпретаций или политических взглядов, а затем и противостоять им. В самом начале существования «зелёного» движения его основатели Петра Келли и Герт Бастиан открыто выступали против такой практики. Более того, они были сторонниками и активными участниками движения за мир в начале 1980-х годов и особенно критиковали наращивание военной мощи Североатлантического альянса, действия которого были направлены против Советского Союза и против Глобального Юга, чью политику они считали пагубной для всего мира.

Нынешнее руководство партии «Союз 90/Зелёные», включая Анналену Бербок и Роберта Хабека, являет собой прямую противоположность этому раннему мирному проекту «Зелёных». (С тех пор руководство сменилось. В 2024 году предыдущее руководство партии в полном составе ушло в отставку. С ноября 2024 года Франциска Брантнер и Феликс Банашак являются сопредседателями партии — прим. ИА Красная Весна)

Сегодня «Зелёные» видят врагов повсюду — они уже не ограничиваются узкой сферой своих заявленных интересов. Главным врагом для них, конечно же, стала Россия, и это связано далеко не только с началом конфликта на Украине. Россия была объявлена самым большим злом еще в январе 2014 года, еще до государственного переворота на Украине силами Майдана, который затем привел к гражданской войне на Юго-Востоке страны. «Зелёные» стали первой парламентской группой, которая выступила за бойкот Олимпийских игр в Сочи и осуществила его, и это в то время, когда ХДС/ХСС и Ангела Меркель всё еще выступали против такой меры.

Обоснованием бойкота Олимпийских игр в России послужил принятый тогда в Москве закон, запрещающий пропаганду гомосексуализма среди несовершеннолетних. Двенадцать лет назад Олимпийские игры проходили в Солт-Лейк-Сити, штат Юта. В те времена любой половой акт, который не ставил целью воспроизводство, был наказуем. Даже Советский союз не протестовал против этого, и западногерманские чиновники тоже не имели ничего против.

Помимо того, что «Зелёные» назначили Россию врагом, соответствующие ярлыки они навесили на Турцию и Китай. Обе страны обвиняются в авторитарном правлении. Несмотря на то, что доля истины в этом есть, это не должно приводить к принудительному «обращению в свою веру», особенно учитывая то, что в ЕС, особенно в Германии, всё сильнее «закручивают гайки» своим гражданам — там авторитарные меры еще похлеще. Речь идет, к примеру, об ограничении свободы мнения в прессе. Цензура в Германии стала государственной практикой, и инициирована она была именно «Зелёными». Вот один из последних наиболее ярких примеров: в начале февраля 2022 года, за три недели до начала конфликта на Украине, в Германии с легкой руки «Зелёных» был наложен запрет на вещание российской телекомпании RT.de. Всюду, где цель состоит в том, чтобы устранить позицию, противоречащую их узко определенным ценностям, «Зелёные» стоят в авангарде. Это стало еще более очевидно, когда всемирно известного дирижера Валерия Гергиева исключили из Мюнхенского филармонического оркестра, а также когда посыпались бесчисленные запреты палестинских мероприятий и памятных акций, запреты на выступления историков, таких как Даниэле Гансер, или журналистов, таких как Кен Йебсен. «Культура отмены» стала отличительной чертой современной политики правых, и «Зелёные» доводят ее до крайности.

Социально-экономическая основа

Новое «зеленое» правое движение, как и старое времен Гитлера, движимо капиталистическими интересами. Изменение состава ведущих капиталистических групп означает, что капитал ищет новых союзников в обществе, которые могли бы представлять его интересы и интегрировать его в максимально широкий общественный консенсус. Постепенный, но неуклонно прогрессирующий курс на переход от индустриальной эпохи к кибернетической, как описывает профессор кафедры экономической и социальной истории Венского университета Андреа Комлози в своей книге «Поворотный момент» (Zeitenwende), порождает развитие новых ведущих секторов экономики. К ним относятся биотехнологии, фармацевтика и индустрия управления. Все остальные сектора также все больше полагаются на саморегулирующиеся методы производства с использованием новых технологий, таких как нанотехнологии, робототехника, аддитивное производство, когнитивные технологии и искусственный интеллект. Персонализированные услуги по разработке и оптимизации продукции — не только в медицинской сфере — представляют собой принципиально новые процессы, заменяющие массовое производство.

В результате процесса накопления капитала, который, как мы видели во время пандемии, в значительной степени поддерживался государством, необходима новая идеологическая основа для его оправдания. В этом отношении препятствием являются всё те же старые правые идеи. Историк Туве Сойланд отметила, что хорошо известные правые идеи, основанные на расовом дискурсе, консервативных ценностях и антиэгалитаризме, «стали неэффективными для удовлетворения требований современного накопления капитала». Стране нужны новые идеологи. Идеальным партнером для долгожданного кибернетического подъема, похоже, стало «зеленое» мировоззрение, основанное на политике идентичности, или, скорее, на идентитарных ценностях. Называть это мировоззрение «левым» только потому, что оно сохранило элементы социально-критической культуры, было бы неправильно, поскольку, как уже упоминалось в начале, это мировоззрение обладает всеми признаками праворадикальной практики: ненавистью к врагу, доходящей до жажды войны, стремлением искоренить другие мнения и готовностью взять на себя соответствующую ответственность, или даже, в большей степени, новаторскую роль, во всё более авторитарном государстве.

glavno.smi.today