Либо Армения историческая, либо — мёртвая. Кургинян и Шафран на радио «Звезда»


Передача «Разговор с мудрецом» на радио «Звезда» от 15 мая 2026 года посвящена острейшей политической ситуации в Армении накануне парламентских выборов. Ведущая Анна Шафран обсуждает с политологом, театральным режиссёром, лидером движения «Суть времени» Сергеем Кургиняном глубинные процессы в Закавказье и их значение для России и глобального мироустройства.

Сергей Кургинян начинает разговор с концептуального наблюдения: действующий глава Армении Никол Пашинян выдвинул тезис, который на первый взгляд кажется абсурдным, но требует серьёзного обсуждения. Пашинян провозгласил разделение Армении на «историческую» (плохую, устаревшую) и «реальную» (хорошую, современную), объявив себя воплощением «реальной» Армении.

Кургинян жёстко критикует саму идею противопоставления реального историческому. История — это не абстракция, а конкретная связь живых и мёртвых, связь поколений. Если следовать этой логике, придётся перечеркнуть «Бессмертный полк», заменить память о предках рекламой, закатать в асфальт кладбища. Говоря об отказе от исторического, политолог проводит параллель с фильмом «Покаяние» Абуладзе. Политолог подчёркивает: отказ от истории не означает, что история отказывается от тебя, — она возвращается катастрофами и геноцидом.

Центральный политический аспект, по Кургиняну, в том, что Пашинян неразрывно связан с турецким лидером Эрдоганом, причём занимает в этой связке очевидно подчинённое положение. Между тем, Эрдоган, в отличие от Пашиняна, не противопоставляет историческое реальному. Он разворачивает Турцию в сторону неоосманизма, то есть глубокой исторической преемственности с Османской империей. Вырисовывается чудовищная логика: если Армения объявляет себя антиисторичной, а Турция провозглашает историчность и экспансию, то Армения автоматически превращается в провинцию возрождаемой Османской империи. Кургинян подчёркивает: это не шутка, а суровая правда ситуации. Пашинян предстаёт не просто политиком, а раздувшимся монстром, окружившим себя армией, удерживающим власть любой ценой и выполняющим ликвидаторскую миссию по отношению к собственному народу.

Однако ключевая проблема для России, по словам политолога, — не в самой Армении, а в русско-турецких отношениях. Он выделяет три уровня: прагматический, политический и общий.

На прагматическом уровне наша задача — победить в украинском конфликте, не допуская других. Турция пока лояльна — и это всех устраивает.

На политическом уровне требуется анализ риторики Эрдогана. Нельзя сбрасывать со счетов слова о неоосманизме, ссылаясь на то, что это пустые разговоры. Кургинян проводит историческую аналогию со Сталиным: прагматик Сталин не верил, что Гитлер нападёт на СССР, потому что это казалось бессмысленным. Но Гитлер руководствовался иррациональными мотивами. Так и разговоры о неоосманизме рано или поздно материализуется в дела. Постоянные тезисы о «Drang nach Osten», Великом Туране, объединении тюркских государств напрямую затрагивают суверенитет России: вторым по численности этносом в нашей стране являются тюркские народы. Политолог предупреждает о потенциальном конфликте на Северном Кавказе. Это не повод рвать отношения с Турцией сегодня, но придавать угрозе нулевое значение — непростительная глупость.

Стратегический вопрос русско-турецких отношений не существует в отрыве от иранского фактора. Для Ирана Армения имеет гораздо большее значение, чем для России. Кроме того, на маленькой армянской территории пересекаются интересы множества глобальных игроков: США, Европы, Китая и Ирана, для которых контроль над Зангезурским коридором является либо выгодой, либо прямой угрозой.

Кургинян с горечью напоминает о роли карабахского движения в распаде Советского Союза, о лозунгах «Арцах, миацум!». Он отмечает, что тогда, несмотря на всё, в этом чувствовалась историчность — дух народа, связь с территорией и традицией. Теперь то, что было объявлено «святым Арцахом», выброшено, как использованный и уже ненужный предмет. Политолог обращается к властям Армении с вопросом: как на это смотрят погибшие за Арцах? Нельзя расплёвываться с мёртвыми, разрывать цепь времён. Любая попытка вырвать звено из исторической цепи — погибельна. Сначала плюют на государство, потом запоздало понимают, что без него нельзя. А далее исчезает и государство. и остаётся геноцид.

Политолог даёт своё определение государства: «Государство –– это средство, с помощью которого народ длит и развивает свое историческое предназначение». Нет истории и предназначения — нет государства, народ становится массой потребителей, обречённой на уничтожение. На примере Пашиняна видно, как демократический «клопик» превратился в ужасающего монстра с полным безразличием к стратегическим вопросам будущего.

Кургинян обращает внимание на позицию Израиля: Нетаньяху относится к историчности Османской империи с большой настороженностью. Если бы Пашинян спросил израильские элиты про «реальный» Израиль, они бы рассказали об историчности и даже метафизичности своего государства.

Кургинян приводит в пример державу, выстоявшую благодаря историчности, — Иран. Иран не забыл Фирдоуси, помнит противостояние светлого Ирана и тёмного Турана, и это даёт силы и идентичность. Мы находимся в начале эпохи катастрофических войн, и выстоять можно, только опираясь на историческое предназначение. В этом ключевой урок армянской политики — для всех народов, размышляющих о своём будущем.

Говоря о политической прагматике, Кургинян отмечает: попытки стравить против Пашиняна оппонентов обречены. Ереван люто ненавидит Пашиняна, но он окружил себя армией. Его цель — удержаться и выполнить миссию по ликвидации собственного народа как исторической общности. У этого процесса есть крупные интересанты, уже называющие Ереван Иреваном.

Подводя итог, Кургинян выделяет несколько уровней происходящего.

Первый — метафизически-исторический: отказ от предназначения ведёт к падению, за которым следуют катастрофы, ибо это не прощают ни павшие воины, ни высшая сила.

Второй — геополитический: Армения стала узлом, где сходятся интересы США, Европы, Китая, Ирана и Турции.

Третий — внутриполитический, касающийся будущего русско-турецких отношений.

Четвёртый — прагматический: Россия не должна допустить начала новых военных конфликтов, не завершив операцию на Украине.

Кургинян напоминает: именно Россия в прошлом подняла Армению из руин — этот исторический факт нельзя вычёркивать. Продажа первородства за чечевичную похлёбку — продажа исторического предназначения за сиюминутное благополучие — всегда заканчивается катастрофой для народа, совершившего это.