Сергей Макшанов: Как глобальный передел мира влияет на Урал и как выживать бизнесу

На форуме «Стратегия и тактика для бизнеса» Сергей Макшанов, ведущий российский эксперт по стратегическому планированию, основатель консалтинговой компании «АРБ Про», представил прогнозы развития экономики на 2026–2027 гг. и предложил варианты адаптации малого бизнеса к текущей ситуации.

DK.RU задал спикеру уточняющие вопросы о глобальных изменениях на мировом рынке, об усилении роли государства в российской экономике и возможностях для бизнеса в текущих условиях.  

Эксперты говорят о фундаментальных изменениях в мировой экономике.  Где проходят линии разлома?

— Я думаю, корневые изменения в глобальной экономике связаны с переделом рынков, недр, логистических маршрутов и экономических позиций. Если в 2000 г. здесь абсолютно доминировала экономика США и недалеко от нее, буквально вровень, шел Евросоюз, сейчас мировой локомотив и основной источник роста — Юго-Восточная Азия. Речь в первую очередь даже не о Китае, хотя он тоже участвует. Локомотив — это несколько стран: Индонезия, Вьетнам, Сингапур, Гонконг и Китай. Они сейчас захватывают лидирующие позиции во всех сферах глобального рынка, включая искусственный интеллект.

Вокруг ИИ наблюдается наибольший медийный шум. ИИ неплохо работает как усилитель функциональных ролей для крупных компаний и властей, у которых есть доступ к десяткам миллионов достоверных данных. В этом случае он повышает эффективность каждого рабочего места. То есть делается больше и быстрее, и это правда. Но есть ли от него экономическая выгода в виде поступления денег, пока непонятно.

Президент США Дональд Трамп объявил о выделении около $500 млрд частных средств на создание компании для инвестирования в искусственный интеллект (ИИ). Проект получил название StarGate. Но львиная доля этих средств вложена в фондовый рынок. В S&P 500 (фондовый индекс, отслеживающий динамику акций 500 крупнейших публичных компаний США) преимущественно ИИ занимаются 84. Есть ли среди них хоть одна прибыльная? Нет.

Разработавшая ChatGPT Open AI — глубоко убыточная компания. В 2025 г. ее выручка составила $15 млрд при безумных вложениях. Open AI взяла на себя обязательство проинвестировать $1,4 трлн в течение восьми лет в создание вычислительных ресурсов, в том числе на инфраструктуру для ИИ. Это 130 лет их выручки! Вот поэтому там однозначно есть пузырь.

>>> Могут ли IT-гиганты обрушить фондовый рынок США, как это было в 2000 г. с доткомами?

Если мы говорим о платформенных решениях, то получаем следующее: выигрывает тот, кто выводит на мировой рынок более продуктивные и экономически приемлемые продукты. В этом сейчас лидирует Китай.

Или возьмем антропоморфных роботов. Илон Маск только собирается их создать, заявив, что сделает миллион штук. А Китай уже это сделал. SpaceX — глубоко убыточная компания, она вышла на рынок, уже будучи таковой. При этом ее рыночная капитализация на 15.10.2026 достигает $2,5 трлн. 

Коренным изменением экономики является то, что отринуты абсолютно все правила ведения внешней торговли, в том числе договоренности в рамках ВТО. Сейчас идет колоссальный санкционный конфликт, причем взаимные ответы крайне чувствительны. На угрозу США поднять импортные пошлины на китайские товары до 245% Китай ввел полное эмбарго на отгрузку галлия и германия в США. Без этих металлов не сделать ничего высокотехнологичного — ни компьютер, ни ракету, ни самолет, ни двигатель. По большому счету, Америка на крюке у Китая, и она отдает себе в этом отчет.

Мы видим усиление роли государства в экономике России. Как вы думаете, тренд сохранится?

— На этапе, где мы сейчас находимся, есть три повода говорить о том, что роль государства усиливается.

Первый момент — страна ведет СВО. В этом конфликте участвует 51 страна. Кто программирует абсолютно незаконные удары по гражданским объектам? Кто дает указания? Это НАТО, Евросоюз и США. Понятно, что в такой ситуации должен быть сильный центр управления. Потому что раз уж дело дошло до военной операции, все распри надо остановить и завершить конфликт так, чтобы другим не было повадно, и получить прирост репутации.

Второй момент — у нас очень большие структурные дефициты. Нам надо развивать морскую и железнодорожную логистику, а это колоссальные инвестиции, которые окупаются очень, очень долго. Частный сектор не в состоянии это потянуть в одиночку.

Третий момент — никакая нация не может быть счастливой без хорошей системы образования, здравоохранения, обороны и всего, что касается защиты пенсионеров, инвалидов и так далее.

Не многовато ли государственного вмешательства в бизнес? Многовато, и пользы меньше, чем проблем, но будем рассчитывать на то, что это издержки неизведанного нами пути.

Если мы хотим конкурентоспособную экономику, то в ней игрок номер один — это бизнес, причем самый главный — малый и средний. Во всех центрах мировой экономики МСБ — основной движок. Это больше половины экономического отклика, это рабочие места, на которые государству не надо тратиться, это люди, которые сами несут ответственность за себя и свою жизнь.

Нужна оптимальная дозировка участия государства. Сейчас — перебор, потому что проверяющих больше, чем работающих. Да, у нас великолепная налоговая система — лучшая в мире, но налоговики уничтожают компании, потому что сами они ни за что не отвечают.

При всей технологичности и эффективности ФНС у нас в стране даже близко нет презумпции налоговой невиновности как возможности отстоять правоту и сохранить бизнес. Ты виноват просто по определению.

Что происходит с российским бизнесом в текущих условиях?

— Здесь я бы сказал так — сейчас закрывающихся компаний больше, чем открывающихся.

В России всего 7 млн 200 юридических лиц. За первое полугодие 2026 г. в России зарегистрировано 66,7 тыс. новых коммерческих предприятий (на 23,6% меньше, чем за тот же период 2025 г.). Одновременно в стране закрылось 118,7 тыс. компаний (на 8,5% меньше год к году). В результате число открытий меньше числа ликвидаций на 44%.

В разных областях бизнес чувствует себя по-разному. Кемеровская область, например, на сегодняшний день — это только уголь. Там беда. Москва, Тюмень, Свердловская область — диверсифицированные регионы, поэтому там получше. Тюменская область — единственная в России, где рождаемость превышает смертность и где растет население. В Москве тоже растет население, но умирает там больше, чем рождается.

Если говорить по отраслям, примечательный пример — ювелирная отрасль. Здесь полегла почти треть компаний, по большей части дистрибьюторы. Сейчас золото стоит в три раза дороже, чем до начала СВО. Производители могут поставлять товар в свои магазины дешевле, чем продавцы. МЮЗ (Московский завод ювелирных изделий), например, гораздо более потенциален, чем «Соколов», потому что работает в более высоких сегментах. Но и «Соколов» со своей сильной розницей пока держится.

Есть ли у нас хоть одна компания, которая поставляет продукт во все страны мира? Нет. Более-менее известные российские бренды в мире — «Калашников», «Столичная водка» и «Росатом».

Росатом ведет полноценную экспансию по всем направлениям, являясь абсолютным мировым лидером в своей сфере. Причем развивается не только в области атомной энергетики, но также в области медицинских изотопов. 

Нашу страну в мире продвигают нишевые бренды. Например, ярославская компания Spine — мировой лидер по производству лыжных ботинок для всех типов лыж (их ассортимент сейчас охватывает спортивную беговую обувь, коньки, лыжи — беговые и роллеры, ряд спортивных аксессуаров). В их ассортименте сейчас бегают все чемпионы мира. Однако «на ногах» этой компании виснут все кому не лень — сотни проверяющих, задача которых — пристать и найти что-то. Им без разницы, выживет компания или нет. И самое главное — никто из них ни за что не отвечает: особо рьяных поставить на место некому.

Выход — надо дать полномочия бизнес-омбудсменам, причем в виде дубины, чтобы могли не просто припугнуть, а дать полный отлуп.

Рост бизнеса в 2023–2024 гг. связан с тем, что ему дали возможность дышать. На очень высоком уровне собирали отраслевые компании и помогали им. Но в какой-то момент почему-то решили: а почему бы нам этих овец не побрить налысо?  

В итоге сальдированная прибыль российских компаний за первое полугодие 2026 г. показала минус 14%. Это не полная цифра, и сюда, кстати, не входит МСБ. Практически все российские компании сжались по рентабельности и по чистой прибыли. Причина — фискальные меры.

Понятно, что надо финансировать пенсии, учителей, врачей, социальных работников, но надо делать это с умом.

Чем тогда можно объяснить, что малый бизнес все равно держится и выживает?

— Малый бизнес гибкий, у него меньше затрат, еще есть возможность работать на УСН — этот режим пока еще менее нагрузочный, чем общая система налогообложения.

И есть еще момент. Российское массовое производство (то, что выпускает товары миллиардами штук) никак не может конкурировать с Китаем, ему нечего даже думать о выходе на экспорт. А малый бизнес при поддержке экспортных центров выходит — и наращивает экспертизу.

Компания, которая построила небольшой цех и делает малые и средние серии более высокого качества в более высоком ценовом сегменте, — вот у нее есть перспективы. Плюс могут вырасти те, кто имеет доступ к эндемичному сырью. Это то, что китайцы тащат из России в огромных объемах — сколько увидят, столько и покупают. Например, янтарь и нефрит. Китайский нефрит исчерпан, а янтарь — почти весь российский. Причем в России янтарь есть не только в Калининградской области: мы пока не ведем его добычу в арктических зонах, а там есть несколько месторождений, это миллиарды рублей.

Янтарь — это не только ювелирка, это и фармацевтика, парфюмерия, косметика, ракетные комплексы. В мире он достаточно востребован.

С 1 января 2027 г. планируется запуск особого правового режима — единой территории опережающего развития (ЕТОР) на Дальнем Востоке и в Арктике. И тогда появятся возможности для добычи российского янтаря еще и там.

Что делать в такой сложной ситуации крупным промышленным предприятиям?

— Строительство жилья сейчас снижается, но объектовое строительство (промышленное) растет и берет много металла. Поэтому тем, кто занимается металлообработкой, метизами и всем, что может комплектовать стройку, во-первых, надо создать структуру, которая будет работать с объектовыми застройщиками. Сейчас в России практически каждый день сдается какой-то завод, и пять закладывается.

Пункт второй — модернизация. Приведите в порядок старые цеха: так, чтобы можно было получать максимальную производительность. Пришло время заняться эффективностью производства. Условно говоря, чем больше ты делаешь, тем ниже себестоимость твоего продукта.

Ну и третье — система управления. Создавайте чистые финансовые резервы, размер которых позволит при нулевой выручке платить за всё в течение полугода. 33% российских компаний вообще не берут банковские деньги. Кредиты по нынешним ставкам — это либо рабство, либо путь в могилу. Любая задержка, а сейчас она вполне вероятна из-за цепочки неплатежей, может привести к тому, что против вас возбудят банкротство. Сейчас объем дебиторской задолженности в России — около 13 трлн руб.

Четвертое — развиваться можно с помощью государственных фондов поддержки предпринимательства. Их несколько, изучите этот вопрос.

Наша экономика еще и трети пути не прошла в своем развитии. У нас рынки не насыщены, все до единого, нет проектов и нет стратегий.

Почему свое выступление на форуме СОФПП вы зафиналили фразой «в России люди никогда так хорошо не жили»?

— Я родился и вырос в советское время, там было очень много светлого и хорошего, но если ты захотел машину, то мог 15 лет простоять в очереди, чтобы ее купить. Мы стирали пластиковые пакеты! А сейчас можем сорваться на выходные в Турцию.

Сегодня мы номер один на мировом уровне, например, по скорости интернета. В Европе интернет — это какой-то кошмар. Мало того, что медленный, там еще и сервисы работают плохо.

Я недавно права менял, заполнил форму на Госуслугах. Меня пригласили на конкретное время. Я пришел минута в минуту. Мне сказали — заходи, распишись, получи права, уходи. Я помню, как раньше получал права: пришел в ГАИ в шесть утра, а ушел в шесть вечера, весь дымясь от возмущения.

В 1996 г. я принял решении о масштабировании своей компании во все регионы. Мы тогда вышли залпом на все рынки. Помню, ехал из Ростова-на-Дону в Краснодар. Вдоль трассы — покосившиеся заборы, грязные собаки, странные люди. Этой же дорогой я ехал в 2017 г. — стоят коттеджи, во дворе по две легковые машины, грузовики, сельхозтехника.

Жизнь изменилась к лучшему, если говорить про среднестатистического гражданина. Я это вижу, потому что мне есть с чем сравнивать. 

Читайте также на DK.RU: Константин Юрченко: Бизнес Свердловской области позитивен, но градус снизился.

• Зашкаливающая неопределенность тормозит российскую экономику: есть ли выход? СМИ России
• Роман Копосов: в 2027 г. бизнесу придется жить по принципу «выживают только параноики» СМИ России
• Почему технологические компании, крупный бизнес и государство не слышат друг друга? СМИ России
• Александр Рогов: «Российским брендам не нужна господдержка, им просто не надо мешать» СМИ России
• Последнее китайское предупреждение Трампа: почему бизнесу стоит бояться вторичных санкций СМИ России