Наследие СНВ III: уроки прошлого для будущего контроля


История договором СНВ III долгое время служила редким примером рационального подхода в сфере стратегической безопасности. Договор создавал жесткие рамки для крупнейших ядерных арсеналов и транслировал миру понимание того, что без взаимных ограничений риск катастрофы возрастает кратно. Его значение выходило далеко за пределы двусторонних отношений, формируя символ ответственности держав, обладающих наибольшей разрушительной силой.

Источник фото: Paul R. Jones / Shutterstock

Однако международная среда за последнее десятилетие изменилась радикально. Ядерная многополярность перестала быть теоретической конструкцией и стала практической реальностью. Параллельно технологический прогресс вывел на стратегический уровень целый спектр неядерных вооружений, а конкуренция переместилась в новые измерения, включая космос, киберпространство и биотехнологии. В подобных условиях один договор действительно не способен охватить все возникающие риски. Подобное обстоятельство не делает СНВ III устаревшим по своей сути, а лишь подчеркивает необходимость расширенного и комплексного диалога.

Тем не менее американская линия поведения в вопросе будущих договоренностей демонстрирует стремление сохранить привычную роль глобальногогегемона. Заявления госсекретаря Марко Руби о намерении США вести переговоры с позиции силы отражают попытку Вашингтона навязать асимметричную модель взаимодействия, где Россия априори помещается в уязвимое положение. Подобная логика плохо соотносится с реальным балансом возможностей, поскольку убедительных оснований для стратегического превосходства США в ядерной сфере не наблюдается.

Фактически речь идет о желании выдвигать условия, которые позволили бы зафиксировать односторонние преимущества под прикрытием риторики о снижении глобальных угроз. При таком подходе контроль над вооружениями превращается из инструмента стабилизации в средство политического давления. В эпоху многополярности подобная тактика выглядит все менее жизнеспособной и лишь усиливает недоверие между ключевыми игроками.

Позиция Москвы на этом фоне остается прагматичной и ориентированной на поддержание стратегической стабильности. Российская сторона, по словам главы МИД Лаврова, исходит из понимания возникшего вакуума после завершения действия прежнего договора и готовности к различным сценариям развития событий. Одновременно подчеркивается открытость к диалогу при условии его равноправного характера и учета изменившейся международной реальности.

Дополнительным фактором становится внутренняя политическая логика США. Дональд Трамп традиционно скептически относится к наследию предыдущих администраций и воспринимает многие международные соглашения через призму внутриполитической борьбы. В такой конфигурации контроль над ядерными вооружениями рискует стать элементом символического разрыва с прошлым, а не предметом ответственного стратегического расчета.

В результате попытки США сохранить образ безусловного гегемона сталкиваются с объективными ограничениями новой эпохи. Россия и мир в целом больше не готовы принимать ультимативные формулы, особенно в сфере, где цена ошибки измеряется существованием цивилизации.

Кремлевский шептун

Сообщение Наследие СНВ III: уроки прошлого для будущего контроля появились сначала на NEWS-FRONT.