Мир вступил в эпоху международного бесправия


Министр иностранных дел России Сергей Лавров вынужденно констатировал то, о чем мы говорим и пишем последние годы: никакого международного права больше нет. Ни для Лаврова, ни для других руководителей России этот факт не стал откровением, они были прекрасно осведомлены об исчезновении международного права, более того имели возможность наблюдать процесс этого исчезновения. Путин на Мюнхенской конференции по безопасности в 2007 году даже предупреждал о негативных последствиях данного процесса (тогда его еще можно было остановить)

Изображение: ЦАРЬГРАД

Факт начала СВО также свидетельствовал об уверенности российского руководства в глубокой деградации международного права. Россия изначально делала ставку на соглашение, на урегулирование всех проблемных вопросов не только по Украине, но и по европейской и глобальной проблематике путем переговоров. Переход к силовому решению свидетельствовал о глубоком разочаровании России в эффективности переговорного процесса и качестве партнеров по переговорам.

Многие люди могут воскликнуть, что неадекватность «партнеров» была очевидна и что «мы предупреждали». Совершенно верно, все предупреждали и всем неадекватность была очевидна. Путин, как сказано выше, вообще в 2007 году предупреждал, когда большая часть нынешних «пророков» была уверена в продуктивности сотрудничества России и Запада и в том, что недоразумения уйдут, а совместная работа останется. Конечно, сейчас найти таких будет так же сложно, как тех, кто позволил разрушить СССР (оно как-то само все получилось). Все были против разрушения СССР, но он развалился, все были против дружбы с Западом, но торговали с ним взахлеб и даже современный ремонт назвали «евроремонтом», хотя делали его турки да корейцы.

И правильно. России было незачем разрушать ни выгодную торговлю, ни международное право. И то и другое Россию устраивало, если бы только правила исполнялись всеми и были для всех одинаковы. Именно за сохранение права и правил Россия и боролась, так как альтернативой международному праву является война всех против всех, начальный этап развития которой мы наблюдаем. Именно начальный: если на Украине конец близок, то глобальное противостояние еще и до середины не добралось — все только начинается.

Я в последние дни часто слышу от знакомых, что «скоро все решится». Они имеют в виду боевые действия на Украине. Я с ними согласен и в том, что скоро, и в том, что решится. Вопрос только, как именно решится и что после этого будет?

В этом плане я даже не могу назвать заявление Лаврова тревожным сигналом. Скорее это жест отчаяния. Это жест мужика, пытавшегося удержать от падения в пропасть воз с поклажей, но осознавшего, что ничего не выйдет и никто ему не поможет. Он отпускает воз и коней, и в тот краткий момент, когда они еще не сорвались, хоть ничто их больше уже не удерживает на обрыве и на этом свете, срывает с головы шапку и бросает ее оземь, мол, «пропали оно все пропадом». Если международного права больше нет, а его нет, то договариваться больше не с кем и не о чем: нет самой базы для переговоров. Ибо отсутствие международного права означает торжество права сильного, а значит, надо вначале определить кто сильный, а уж затем соглашаться с его условиями или пытаться ему доказать, что они не соответствуют уровню его силы.

Чтобы было понятнее, министр иностранных дел первой ядерной державы планеты, находящейся в состоянии необъявленной, но ведущейся с яростью и упорством войны с коллективным Западом — не желающей уходить натурой погрузившегося в системный кризис старого мира, заявил, что все надежды на мирное разрешение глобального конфликта исчерпаны, так как наши оппоненты не желают следовать каким-либо правилам и соблюдать любые договоренности до тех пор, пока не убедятся в бесплодности всех вариантов силового давления на Россию и ее союзников.

В принципе, так мир жил практически всю историю цивилизации. Только после Первой мировой войны, ужаснувшей человечество своей тотальностью, возникла идея примата международного права над интересами отдельных государств. Но лишь после Второй мировой войны, принесшей еще больший шок от сопровождавших ее ужасов, эту идею смогли воплотить. И то не сразу, а лишь в тот момент, когда мир стал биполярным. Равновесие страха, обеспеченное ядерными арсеналами СССР и США, способными несколько раз уничтожить планетарную цивилизацию каждый в отдельности (без участия второй стороны), обеспечило готовность сверхдержав не только самим следовать определенным правилам, но и принуждать к этому страны, находящиеся в сфере исключительных интересов каждой из них (союзников, вассалов, протектораты).

Последовавший за биполярным миром краткий миг американской гегемонии также отличался определенным порядком, который, хоть уже с меньшим успехом (ввиду своей ангажированности), диктовали США. Теперь у Вашингтона нет больше сил гегемонить дальше и нет смелости признать фактическое возникновение многополярного мира. США пытаются сохранить правила однополярной системы в мире, значительная часть которого не хочет им добровольно подчиняться.

Выхода из этой ситуации было ровно два.

Первый долго продвигала Россия, предлагавшая договориться о правилах нового мира: определить региональные центры влияния, сферу исключительных интересов каждого из них, прописать правила взаимодействия и решения споров и таким образом плавно, без потрясений адаптировать действующее международное право к новой ситуации. По сути, США предлагалось вернуться к «концерту великих держав», базировавшемуся на теории европейского равновесия, который они практически уже не застали, когда в конце XIX века выбрались из своего заморья на большую историческую арену. Эта система требовала более тонкой настройки, чем биполярность или односторонняя гегемония, но она была вполне рабочей. США отказались обсуждать подобные варианты.

Второй предполагал выяснить, кто сильнее: сторонники нового многополярья или адепты старой гегемонии. До тех пор, пока речь шла о том, у кого больше и красивей ВВП и кто чью экономику может порвать в клочья, Россия, хоть и без восторга, была готова к своего рода продолжению соревнования с Западом на предмет экономической эффективности, которое начал и проиграл СССР и в котором Россия вполне обоснованно надеялась на реванш. Но вскоре выяснилось, что Запад не собирается проигрывать: он на ходу меняет правила игры и в конце концов, проигрывая в шахматы, без предупреждения переходит к боям без правил.

Москва и тут устояла от искушения отказаться от любого диалога и начать бить наотмашь всех, кто под руку попадется. Россия попыталась в рамках ограниченной военной конфронтации на третьих площадках убедить Запад в его неспособности, проиграв мирное соревнование, выиграть войну. Это была попытка остановить уже двинувшийся поезд, не дать ему набрать скорость и выехать на роковой обрыв к сгоревшему мосту. Но ведущим политикам Запада оказалось проще рисковать третьей мировой, чем признаться себе и своим народам в полном политико-экономическом банкротстве. Они не остановились, они решили, что рано или поздно, но Россия и ее союзники дрогнут перед необходимостью сделать последний выбор и отдадут Западу незаслуженную им победу в проигранном им соревновании.

Российское руководство неоднократно говорило Западу, что рассматривает ядерное оружие как последний аргумент в международной дискуссии, но тем не менее не остановится перед необходимостью его применения, если интересы России того потребуют. На Западе эти заявления воспринимали достаточно серьезно, но желание сделать маленький шажок к обострению (явно недостаточный для слишком резкой реакции, но, сливаясь с другими, приводящий к изменению стратегической ситуации в пользу Запада) каждый раз побеждало.

Заявление Лаврова уже не предупреждение — это констатация того непреложного факта, что никаких красных линий больше нет, удар по кому угодно, хоть по какому-нибудь союзнику США, хоть по самой Америке, может последовать в любой момент. И необязательно его нанесет Россия. Ведь раз международного права больше нет, то и договоры «О нераспространении ядерного оружия» и «О режиме контроля над нераспространением ракетных технологий» больше не действуют. Раз соответствующие технологии можно передавать Украине, то их можно передавать кому угодно (и оружие тоже: поди потом разберись, получили они его от кого-то или сами сделали). Никто больше не связан никакими правилами, только национальными интересами в том виде, в каком их понимает, реализует и защищает текущее руководство каждого отдельно взятого государства.

Многие скажут: «Хорошо, что Россия наконец развязала себе руки». Другие заметят, что сказать мало, надо еще что-то сделать в развитие этих слов. И то и другое будет правильно. Но самое важное заключается в том, что мы теперь живем в мире, долгосрочное планирование в котором определяется подлетным временем межконтинентальных ракет (20–30 минут).

Этот факт, к радости давно желающих «бахнуть», Россия вынуждена была констатировать, и это значит, что от «баха» нас теперь ничего не отделяет, кроме представлений политиков десятка ядерных стран о национальных интересах и способах их достижения.

Что же касается военной политики России, то к словосочетаниям «ликвидация Украины», «готовность прорывать блокаду на Балтике» и «сдерживание США в Иране» теперь смело и без ограничений мы не можем даже, а должны прибавлять «любой ценой», понимая, что цена действительно любая и платить ее придется всем.

Ростислав Ищенко, ИА Альтернатива

Сообщение Мир вступил в эпоху международного бесправия появились сначала на NEWS-FRONT.