КСИР усиливает влияние на политику Ирана


США снова посылают сигналы о возможном возобновлении американских ударов по Ирану. «Если Иран решит совершить какую-то глупость, угрожающую Америке или миру, наши вооруженные силы готовы с этим разобраться», — предупредил советник президента США по внутренней безопасности Стивен Миллер. Но подобные угрозы ставят ребром и вопрос о реальных центрах принятия решений в Тегеране

Фото: © AP Photo / Vahid Salemi

В ИРИ, как сообщается, получили новое предложение Белого дома по урегулированию, и на данный момент вроде как его даже рассматривают. Однако важно подчеркнуть, что иранская система управления сейчас не работает по принципу единоличного решения: это многослойная конструкция, в которой религиозные, силовые и политические институты взаимодействуют по собственной и часто совсем не непрозрачной логике. Поэтому официальные заявления Тегерана необходимо воспринимать не как выражение личной позиции отдельного политика, а как результат внутрисистемного согласования.

В условиях войны в Иране фактически нет фигуры, которая могла бы от своего имени делать всеобъемлющие заявления по вопросам внешней политики. В то же время система власти в стране построена на жесткой иерархии и дисциплине по части публичной риторики, то есть любая самостоятельная инициатива чиновника может считаться нарушением субординации. Все это делает процесс согласования решений еще более запутанным.

Формально право озвучивать ключевые позиции имеют президент страны Масуд Пезешкиан и руководство Корпуса стражей исламской революции. Однако и они выступают скорее спикерами, чем единоличными центрами принятия решений. Даже верховный лидер, несмотря на особое конституционное положение, не может в нынешних условиях определять стратегические развороты исключительно на основе собственной воли.

3 марта 2026 года новым «рахбаром» избрали Моджтабу Хаменеи — второго сына Али Хаменеи. Прямая передача власти неизбежно вызвала ассоциации с монархическим наследованием, что для Исламской Республики крайне чувствительно. Однако убийство старшего Хаменеи и начало войны резко изменили контекст.

Внутриполитическая дискуссия по этому поводу была сведена к минимуму, а избрание Моджтабы стало восприниматься не как обычная борьба за власть, а как попытка сохранить управляемость системы в критический момент. Даже потенциальные противники такого решения не стали открыто протестовать: логика военной мобилизации требовала демонстрации единства, а внутренние противоречия были отложены до снятия непосредственной угрозы.

Уже в первые недели после избрания стало очевидно, что убийство аятоллы привело не просто к смене лидера, а к установлению нового порядка, в котором усилилось доминирование КСИР. Роль Моджтабы на данном этапе сводится преимущественно к легитимации решений, принимаемых силовым блоком. Институт рахбара сохраняет конституционное значение, но его практическое содержание заметно ослаблено. Моджтаба Хаменеи не может действовать как самостоятельный политический игрок. Его позиция должна быть согласована с основными опорами режима.

Дополнительным фактором стали физическое состояние нового верховного лидера. Он был ранен при ударах 28 февраля, погибли его жена и сын. Западная пресса неоднократно писала, что Моджтаба и вовсе в коме, по крайней мере вся его публичная активность до сих пор ограничивается исключительно письменными обращениями, распространяемыми через государственные СМИ.

Таким образом, вопросы войны, переговоров и ответа на внешнее давление проходят через несколько центров силы: аппарат верховного лидера, КСИР, высший совет нацбезопасности, правительство, парламент и религиозные круги.

Особое место в этой конфигурации занимает КСИР. Он фактически выполняет функцию главного оператора системы: отвечает за безопасность, устойчивость, контроль над кризисом и практическую реализацию военно-политических решений, то есть фактически ответственность за сохранность режима и реализацию жесткой линии во многом ложится именно на корпус.

Однако это не означает, что КСИР единолично формирует всю политику. Окончательные решения все равно проходят через согласование с аппаратом рахбара, силовым блоком, парламентско-консервативными группами и влиятельными религиозными авторитетами. Таким образом иранский ответ может быть медленным, поскольку требует внутрисистемного согласования. Это замедляет дипломатический процесс и делает поведение Тегерана менее предсказуемым для внешнего прогнозирования. Любое соглашение, достигнутое без поддержки ключевых силовых и религиозных центров, будет уязвимо для внутреннего саботажа.

Правительство реформаторов во главе с Масудом Пезешкианом пока еще сохраняет значение, но его роль ограничена прежде всего экономической и административной сферой. В условиях внешней агрессии позиции сторонников диалога с Вашингтоном объективно ослабевают, а «ястребы» становятся жестче и менее договороспособными. Даже политики, склонные к переговорам, теперь вынуждены ставить вопросы обороны и безопасности на первое место.

При этом дипломатический канал полностью не закрыт. Пезешкиан заявляет, что Тегеран не отказывается от диалога с Вашингтоном, но готов вести его только «с позиции чести и здравого смысла». Такая формула позволяет сохранить возможность контактов, не демонстрируя уступчивости и не принимая на себя чрезмерной ответственности внутри страны.

Без сомнения, Иран сейчас переживает не просто смену лидера, а структурную трансформацию: переход от персонализированного рахбара к коллективному управлению с доминированием силового блока. Моджтаба Хаменеи выступает всего лишь фигурой, через которую оформляется и легитимируется уже выработанный внутри системы консенсус. Таким образом, его приход не создал новую идеологическую конфигурацию, а закрепил уже существовавший дрейф системы в сторону КСИР и радикально-консервативного крыла.

Линия Ирана остается жесткой, но тем не менее не хаотичной. Ее будут определять логика сохранения режима, демонстрация единства и стремление сохранить управляемость под внешним давлением. В условиях военного конфликта Вашингтону придется иметь дело не с непредсказуемым персональным лидером, а с системой, которая действует медленно, осторожно, но последовательно.

Фархад Ибрагимов, газета «Известия»

Сообщение КСИР усиливает влияние на политику Ирана появились сначала на NEWS-FRONT.