Как лекарства становятся политическим оружием


Есть плохие новости, к которым можно привыкнуть. Например, российское деловое сообщество почти перестало остро реагировать на сообщения об очередных экономических рестрикциях Запада. Самые чувствительные удары пришлись на первые годы санкционного давления. Россия адаптировалась, бизнес перестроил логистику, промышленность продолжила развиваться. Со временем наша устойчивость к новым ограничительным инициативам стала очень высокой

Фото: пресс-служба ПСК Фарма

Но есть плохие новости, к которым привыкнуть нельзя. Они касаются здоровья людей. Каждый сигнал о том, что очередная фармацевтическая компания из недружественной страны сокращает поставки, уходит с рынка или ограничивает доступ к препаратам, воспринимается болезненно. Потому что за этим стоят не абстрактные товарные потоки, а пациенты, врачи, семьи, конкретные диагнозы и конкретные схемы лечения.

Каждый такой сигнал требует от российской фармацевтической отрасли двигаться к лекарственному суверенитету еще быстрее.

Недавно мы узнали, что Финляндия ужесточит режим экспорта в Россию медицинских и фармацевтических товаров. Под удар, в частности, может попасть противовоспалительный препарат на основе метилпреднизолона компании Orion Pharma, на него приходится больше 60% продаж лекарств этой группы в России. Для многих пациентов это не заменяемая «позиция в ассортименте», а важная часть терапии.

Формально медицинская продукция не была прямо включена Евросоюзом в санкционные списки как отдельная категория. Но на практике российское здравоохранение и фармацевтическое производство уже несколько лет живут в условиях серьезных внешних ограничений. Логистика стала дороже и дольше. Если раньше компоненты из Европы могли идти в Москву неделю, сегодня поставки часто занимают месяцы. И формально это не подсанкционные товары.

Так медицина постепенно втягивается в политическую логику. Не всегда через прямой запрет. Иногда через экспортные разрешения, банковские ограничения, страхование, транспорт, нежелание поставщиков брать на себя даже минимальный риск. Но для пациента результат один: нужный препарат становится менее доступным.

Массовый уход западных производителей лекарств тоже не всегда оформлен как политическое решение. Но его политическая подоплека очевидна. Orion Pharma сообщила о прекращении деятельности в России еще в 2023 году; с ее препаратами уже возникали перебои. Eli Lilly и Bristol Myers Squibb передали российский бизнес партнерам и заморозили вывод новых препаратов. Американская Baxter, один из крупнейших поставщиков растворов для диализа, практически полностью завершила прекращение деятельности в России; до 2022 года она занимала значительную долю российского рынка растворов для перитонеального диализа.

Катастрофы удалось избежать во многом потому, что российские производители начали действовать заранее. Мы в «Фармасинтезе» смогли быстро наладить и запустить аналогичное производство. Но такие решения не принимаются за один день. Фармацевтика — это не склад и не торговля. Это технологии, субстанции, оборудование, регистрация, клинические исследования, контроль качества, специалисты и большие инвестиции.

Именно поэтому так важно, что многие стратегические решения принимались не тогда, когда кризис уже наступил, а заранее. В 2017 году благодаря своевременному обращению знаменитого эндокринолога, академика Ивана Дедова в Министерство промышленности и торговли РФ и дальновидному подходу Дениса Мантурова, который тогда возглавлял Минпромторг России, было принято решение о реализации масштабного инвестиционного проекта по разработке и производству гормональных препаратов в России.

На тот момент это была крайне сложная задача. Гормональное направление относится к числу наиболее технологически сложных сегментов фармацевтической отрасли: оно требует серьезных компетенций, длительных инвестиций и создания современных производственных мощностей. Но решение инвестировать в собственное производство было принято.

Сегодня эти инвестиции дают важный результат. Пациенты могут быть уверены в доступности жизненно необходимых препаратов. Яркий пример тому «Фармасинтез»: мы уже обладаем потенциалом для покрытия потребностей пациентов по ряду социально значимых направлений на уровне всей страны, включая обеспечение препаратами метилпреднизолона. Компания также обеспечивает лекарственную безопасность страны в сегменте диализных растворов, создавая надежную отечественную альтернативу продукции, которая раньше поставлялась из недружественных стран.

Фармацевтический бизнес — это бизнес с высочайшим уровнем ответственности перед обществом. Лекарства нельзя рассматривать как обычный товар. Когда компания уходит с рынка, она уходит не просто из страны. Она уходит от пациентов, которые годами получали ее препараты. К сожалению, отступление фармкомпаний западного мира от фундаментальных принципов гуманизма получает неформальное политическое одобрение правительств этих стран. Это значит, что нам нельзя строить систему лекарственного обеспечения на надеждах.

В 2022 году вице-премьер Татьяна Голикова собрала представителей крупных фармацевтических компаний. Я был на том совещании. Задача была поставлена прямо: воспроизвести жизненно важные и стратегически значимые препараты, чтобы у страны был запас прочности на случай ухода иностранных производителей.

Так появился механизм, который в отрасли называют «препараты на полку». Мы воспроизводим препарат, проводим необходимые исследования, регистрируем его — и если иностранный производитель уходит или поставки прекращаются, можем быстро закрыть потребность.

По этой программе за 2023–2025 годы мы зарегистрировали около 40 препаратов. Уже вложили в это 1,2 млрд рублей, общий объем инвестиций составит почти 3 млрд рублей. Нет гарантии, что все эти препараты будут активно продаваться. Но наши вложения нельзя рассматривать как коммерческий проект. Это вклад в обеспечение лекарственной безопасности страны.

Сегодня, спустя четыре года, видно, насколько дальновидным было решение кабмина. Каждое новое ограничение, каждый уход иностранного производителя, каждый сбой в поставках подтверждает: запас прочности нужно создавать заранее, а не тогда, когда кризис уже наступил.

Лекарственный суверенитет перестал быть абстрактной формулой. Это вопрос национальной безопасности наравне с энергетикой, продовольствием, транспортом и обороноспособностью. Страна, которая не может обеспечить своих граждан критически важными препаратами независимо от внешней ситуации, остается уязвимой.

Но суверенитет не появляется от лозунгов. Его нельзя объявить постановлением. Он строится заводами, технологиями, производством субстанций, клиническими исследованиями, компетенциями ученых и инженеров, готовностью бизнеса инвестировать в то, что может понадобиться стране не сегодня, а завтра.

Стратегия «Фарма-2030», механизм «препараты на полку», инвестиции в производство субстанций, новые производственные площадки — все это не отдельные меры, а элементы одной системы. Системы, которая должна защитить российских пациентов от геополитических рисков.

В нормальном мире лекарства не должны быть политическим оружием. Но если другие страны все чаще рассматривают фармацевтику как часть давления, у России есть только один ответ: производить свое, развивать свои технологии и заранее закрывать критические потребности.

Потому что лекарственный суверенитет — это экзистенциальный вызов и ответственность перед пациентами, врачами и страной.

Викрам Пуния, президент ГК «Фармасинтез», газета «Известия»

Сообщение Как лекарства становятся политическим оружием появились сначала на NEWS-FRONT.