Гегемоны возникают и исчезают, а Иран остается


Тридцать семь лет назад, 4 июня 1989 года, Высшим руководителем Ирана был избран аятолла Али Хаменеи. До этого, с 1981 по 1989 год, он занимал пост президента Исламской Республики Иран

Женщина оплакивает смерть верховного лидера Ирана аятоллы Али Хаменеи. Фото: AP

Немногие политические лидеры пребывают у власти столь долгий срок. Однако Высший руководитель Ирана (рахбар) – не просто политический лидер. Это высочайший религиозный авторитет. Человек, богословские суждения которого неоспоримы.

28 февраля 2026 года Али Хаменеи погиб в результате удара, нанесенного американскими военными по его резиденции. Какого эффекта ожидали от иранцев люди, спланировавшие эту атаку? Можно представить. Страха. Растерянности. Паники. Выражения покорности перед силой.

Что все увидели фактически? Скорбь и гнев. В первые дни после гибели аятоллы некоторые СМИ утверждали, что иранцы радуются произошедшему. Доказательств, правда, никто не предоставил. Зато кадры из разных городов Ирана, на которых запечатлены плачущие, кричащие, падающие на колени и бьющие себя в грудь люди, почему-то были проигнорированы. И это только города…

Распространенность оппозиционных идей в Иране многие, мягко говоря, преувеличивают. Прослойка светских и либерально настроенных иранцев, безусловно, существует. В крупных городах. Особенно в Тегеране, где можно, например, встретить таксиста, который в ходе поездки расскажет вам, как все вокруг ненавидят аятолл и мечтают вернуть на престол шаха. Ну, точнее, ему кажется, что все. В России тоже существуют любители порассуждать о необходимости реставрации монархии. Как и любители «шатать режим», искренне верящие, что и остальные так думают, просто боятся признаться.

Однако это еще не весь Иран. Чем дальше от больших городов, тем очевиднее, что власть аятолл держится не на насилии и страхе, как кажется некоторым, а на безоговорочной поддержке консервативного большинства. Именно в силу его существования Иран, несмотря на все усилия шаха Мухаммада Резы Пехлеви, так и не стал по-настоящему светским. И из рядов которого революционный лидер молодой Исламской республики, Рухолла Хомейни, легко собирал многочисленное ополчение в ходе Ирано-иракской войны 1980–1988 годов. Новый аятолла тоже сможет собрать. Если потребуется.

Давайте попробуем посмотреть на трагические события 28 февраля глазами этих людей. Не европеизированной городской прослойки, а искренне верующего шиитского большинства. Чтобы понять, какие чувства они могли испытывать, нам придется отойти от темы и углубиться в историю и шиитские религиозные практики.

Каждый год 20 числа мусульманского месяца сафар более 20 миллионов паломников стекаются в город Эн-Наджаф в Ираке. Оттуда, поклонившись могиле Али ибн Абу Талиба, зятя Пророка и единственного, с точки зрения шиитов, его законного преемника, они направляются в другой иракский город – Кербелу. Паломники проходят 80 километров, чтобы достигнуть главной цели своего путешествия – величайшей шиитской святыни, мавзолея имама Хусейна, сына Али. Так проходит Арбаин (что на русский язык можно с долей условности перевести как «сороковины») – день поминовения Хусейна, чья мученическая гибель стала моментом рождения шиизма.

Арбаин в Кербеле. Паломники на фоне мавзолея имама Хусейна. Кроваво-красный цвет символизирует кровь мученика. Фото: IRNA, Aadel Bakhoda

Арбаин – одна из двух ключевых для шиита дат. Вторая, разумеется, день гибели Хусейна – Ашура. Для суннитов Ашура имеет совершенно другое значение, а для шиитов это день скорби, которую выражают всеми возможными способами: траурными шествиями, театрализованными представлениями, ритуальным чтением нараспев текстов, посвященных Хусейну, и самобичеванием с помощью так называемых занджиров – цепей с лезвиями на конце (в наше время, чаще всего, символическим, хотя в некоторых регионах это до сих пор очень кровавый ритуал).

Почему Хусейн так важен для шиитов, и какая именно судьба его постигла?

680 год. Власть над стремительно разрастающимися мусульманскими территориями принадлежит первой династии халифов – Омейядам. Основатель династии, Муавия, сменил в качестве правителя Али, убитого политическими противниками. Старший сын Али, Хасан, отказался от претензий на престол. Младший, Хусейн, был готов бороться за власть, которая, как он считал, принадлежала ему по праву.

Хусейн отказался присягнуть сыну Муавии, Язиду. Вместе с семьей и немногочисленными приближенными он направился в Куфу, где его ожидали преданные сторонники. Однако в окрестностях Кербелы Хусейн встретился с войском противника.

Последовавшие далее события принято называть битвой при Кербеле. Фактически же это была резня, а не битва. Небольшой отряд против сильного и многочисленного войска не имел ни малейших шансов. Хусейн, его сподвижники и члены его семьи были убиты. Однако в итоге поражение и гибель обернулись для внука Мухаммада величайшим триумфом. В шиитской религиозной практике значимость этого человека столь велика, что он, можно сказать, затмил даже самого Пророка.

Для шиитов Хусейн – не только мученик за веру, символ противостояния добра и зла, но и более конкретно – символ сопротивления неправедной власти, символ борьбы, пусть даже отчаянной и безнадежной, против тирании и узурпации. Если оставить в стороне богословские тонкости, мы получим четкую политическую доктрину, освященную традицией и подпитываемую глубоким религиозным чувством. Такая доктрина – куда более серьезное оружие, чем любая светская идеология.

Посмотрите кадры с религиозных церемоний Ашуры. Вы ощутите невероятный накал эмоций этих людей. Рыдания, крики, громкие прославления Хусейна и ритуальные проклятия его врагов… Ашура – не просто дань традиции, не мероприятие «для галочки». Это искренняя скорбь и подлинный религиозный экстаз миллионов людей одновременно. Для шиитов события полуторатысячелетней давности буквально оживают ежегодно.

Ашура в Иране. Фрагмент традиционного театрализованного представления, изображающего битву при Кербеле. Фото: MEHR NEWS AGENCY, Majid Dehganizadeh

Какое отношение все это имеет к гибели аятоллы Хаменеи и ее восприятию в иранском обществе? Есть основания предположить, что намного большее, чем может показаться. Обладать властью над шиитской общиной могут только прямые потомки Хусейна. Не просто потомки Пророка, как нередко можно услышать. Те, кто ведет свою родословную от брата Хусейна – Хасана, конечно, пользуются уважением, но рахбаром никому из них не стать.

Али Хаменеи тоже принадлежал к сейидам – потомкам Хусейна. И… фактически повторил судьбу своего далекого предка. Драма, которую шииты ежегодно воскрешают в памяти, разыгралась в реальной жизни: враг и тиран убил законного и праведного правителя. Потомок мученика принял мученическую смерть. Задуманная американцами демонстрация грубой силы превратилась в религиозную мистерию. В которой президенту США отведена роль халифа Язида: самого ненавидимого, презираемого и проклинаемого человека за всю историю шиизма. Большего несоответствия цели и достигнутого результата невозможно представить.

Стоит упомянуть, что вместе с Хусейном был убит его маленький сын. Вместе с аятоллой Хаменеи погибли его внуки. Что тут можно сказать? Трамп идеально исполнил роль Язида.

Безусловно, горячая фаза ирано-американского конфликта рано или поздно завершится. Пройдут переговоры, будет достигнуто перемирие. Но… перемирие – не равно мир. Убийство аятоллы Хаменеи переводит политическую вражду двух государств – давнюю вражду, отметим, – в принципиально иную плоскость. Ту, о которой, очевидно, не подумали лица, принимавшие решение нанести удар – и напрасно не подумали.

Религиозная ненависть – самая страшная из всех возможных. Религиозная вражда – самая долгоживущая. Зерна этой вражды были посеяны, и рано или поздно они прорастут. Не будем при этом забывать, что шиитский мир Ираном не ограничивается, хотя Иран и является его неоспоримым лидером.

Последствия мы наблюдаем уже сейчас. Конфликт развивается явно не по тому сценарию, который изначально предполагался его архитекторами. Но одно можно сказать с уверенностью: убийство Хаменеи и его семьи – это не только преступление (что не нуждается в доказательствах), но и серьезная политическая ошибка. Ошибка, совершенная по причине невежества и нежелания хотя бы попытаться узнать и понять чужую культуру и чужое мироощущение. Привычки смотреть на все иные страны и народы презрительным взглядом мирового гегемона. Как на низшие и недостойные внимания.

Гегемоны, однако, возникают и исчезают. Много их было… От некоторых, когда-то наводивших ужас на всех окружающих, не сохранилось ничего, кроме руин. А Иран остается.

Екатерина Константинова, специально для News Front

Сообщение Гегемоны возникают и исчезают, а Иран остается появились сначала на NEWS-FRONT.