Амбиции и пределы арктической стратегии ЕС 2026


ЕС подчеркивает, что Арктический совет остается ключевым межгосударственным форумом в регионе, а другие инициативы не заменяют, а дополняют его. Однако одновременно с этим авторы стратегии предлагают конкретные инициативы, призванные повысить роль Евросоюза в формировании и координации международной арктической повестки

Фото: European Commission / Alessandro Rampazzo

Повышенное внимание к Арктике

В последние несколько лет в странах Европы происходит обновление стратегического видения Арктического региона. Изменение климата, усиление интереса неарктических государств, а также нарастающая милитаризация европейской части Арктики и вовлечение региона в глобальное геополитическое противостояние по линии Россия — Запад определяют необходимость адаптации ключевых положений арктической политики заинтересованных стран. В первую очередь это проявляется в обновлении национальных стратегий. В 2024 г. собственную стратегию безопасности опубликовала Гренландия, обновила арктическую стратегию Германия. В 2025 г. Норвегия и Финляндия пересмотрели свои стратегические подходы к региону, а Франция представила оборонную арктическую стратегию. В 2026 г. специализированные документы опубликовали Швеция и Италия. Несмотря на национальные особенности, все эти документы объединяет акцент на безопасности — необходимости противодействия новым вызовам и угрозам. На фоне влияния перечисленных документов на политику ЕС заметно активизировались дискуссии о месте Евросоюза в регионе.

20 октября 2026 г. Еврокомиссия и Высокий представитель ЕС по иностранным делам и политике безопасности впервые с 2021 г. опубликовали совместное сообщение, посвященное Арктике. Документ, получивший название «Северное соседство Европы: новая стратегия для Арктики» (Europe’s Northern Neighbourhood: A New Strategy for the Arctic), позиционируется как «стратегия» и вводит ранее не использовавшееся понятие «соседства».

О подготовке обновления арктической стратегии объявили еще в 2025 г. С этого времени были пройдены несколько ключевых для наполнения стратегии этапов: представление развернутых рекомендаций Европарламента, проведение общественных консультаций и сбор экспертных позиций. Кульминацией подготовительного процесса стал Европейский арктический саммит, состоявшийся в сентябре 2026 г. в Рованиеми.

Стратегия исходит из важного постулата: «Происходящее на Крайнем Севере имеет последствия и на юге», что предполагает выработку общеевропейского подхода с участием всех заинтересованных акторов. Это предполагает, что столь всеобъемлющий документ должен давать ответы на ключевые концептуальные вопросы: каким политическим пространством для действий располагает ЕС в регионе, что именно Евросоюз понимает под «Арктикой» и существует ли четкое видение реализации декларируемых приоритетов?

Безопасность на первом месте

С 2008 г. в Совместных сообщениях по арктическим вопросам сохранялись несколько основополагающих принципов: защита окружающей среды, содействие устойчивому использованию ресурсов и участие в управлении Арктикой. Главное новшество стратегии 2026 г., — акцент на безопасности. Ранее это не было характерно для ЕС в силу ограничений, связанных с его целями и функциями.

Вопросы безопасности в широком смысле, включая экономическую, экологическую, социальную и информационную составляющие, рассматриваются как основание для обновления стратегии. Эта тематика пронизывает весь документ, что отличает его от предыдущей версии 2021 г. Тогда основным лейтмотивом было сотрудничество, сопровождавшееся лишь отдельными элементами обозначения вызовов со стороны России. В документе 2026 г. действия России открыто позиционируются как «угроза» ЕС в регионе. В частности, говорится о таких гибридных угрозах, как вторжение беспилотников, саботаж подводных кабелей и деятельность так называемого теневого флота.

Несмотря на общий тон стратегии, угрозы безопасности Арктики обозначены не в полной мере. Риторика в отношении России воспроизводит жесткие формулировки национальных стратегий государств — членов ЕС, однако не идет дальше (например, в новой стратегии не говорится о «военной» или «непосредственной» угрозе). Такие характеристики действий России, как «наращивание военного присутствия», уже содержались в документе 2021 г. Это свидетельствует о преемственности и развитии прежних подходов.

Авторы документа рассматривают координацию на уровне Евросоюза как необходимый элемент ответа на «вызовы, исходящие от России». В этом контексте обозначены амбиции и в сфере непосредственно оборонных инициатив — взаимодействие с НАТО для быстрого крупномасштабного развертывания войск в Арктике и за ее пределами.

Тем не менее ЕС признает, что реагирование даже на «угрозы» остается во многом прерогативой национальной политики государств. Следует также отметить более сдержанный язык документа по сравнению с рекомендацией Европейского парламента от 26 ноября 2025 г.

Стоит отметить, что вопросы безопасности преобладают лишь в первой части документа, посвященной европейским возможностям в Арктике и взаимодействию с союзниками. Вторая часть основывается преимущественно на «традиционных» для ЕС темах: экологии, социальной политике и положении коренных народов. Россия упоминается во введении и первых разделах, однако далее тезис об «угрозе» не получает детального развития. Амбиции Китая отмечены лишь один раз.

Особый интерес представляет еще один тезис, вписывающийся в широкое понимание политики безопасности: «Стратегическая автономия Европы неотделима от Арктики». Тем самым впервые на стратегическом уровне обозначена конкретная взаимосвязь европейской автономии и действий в Арктике, объясняющая потребность ЕС в арктической политике за пределами вопросов «жесткой» безопасности и традиционных климатических приоритетов.

Новые инициативы

Документ 2026 г. отличается более четким обозначением инициатив. Так, экспертная критика стратегии 2021 г. отмечала отсутствие конкретных шагов. Ведущие исследователи политики ЕС Андреас Распотник, Адам Стемпень и Андреас Эстхаген в работе, опубликованной в 2026 г. по заказу Европарламента, характеризовали документ как составную «зонтичную» конструкцию, а не целенаправленную стратегию. Он объединял уже существовавшие направления деятельности, но не обеспечивал четкого распределения ответственности и выделения ресурсов.

Новая стратегия стремится преодолеть этот недостаток, объединяя усилия ЕС вокруг конкретных проектов в рамках широкого понимания безопасности, а также в сферах экономики, критически важных материалов и морских маршрутов.

Значительное внимание уделяется системам наблюдения и космическим технологиям. При этом соответствующие предложения представлены с точки зрения укрепления европейской автономии. ЕС планирует расширить возможности программы Copernicus по предоставлению услуг в Арктике, дополнить систему космического наблюдения и слежения датчиками в регионе, а также активизировать обмен данными дальней идентификации и слежения за судами (Long-Range Identification and Tracking, LRIT) через Европейское агентство морской безопасности (European Maritime Safety Agency, EMSA). Отмечается и работа по обеспечению спутниковой связи в Арктике с помощью проекта спутниковой группировки IRIS². ЕС поддерживает развитие собственных космодромов и поставщиков пусковых услуг для укрепления автономии, признавая при этом необходимость диверсификации возможностей в Арктике. Хотя прямые упоминания отсутствуют, речь идет о двух космодромах в Северной Европе — Эсрейндж (Esrange Space Center) в Швеции и Аннейя (Andøya) в Норвегии.

ЕС также планирует создать Центр обеспечения безопасности на море (Maritime Security Hub) с постепенным расширением сферы деятельности Арктического кабельного узла (механизма для координации безопасности арктических подводных кабелей). Предусмотрены и более амбициозные проекты: Брюссель стремится проложить «суверенный и безопасный» подводный кабель для соединения Гренландии с материковой частью ЕС в рамках более широкого Панарктического кабельного проекта, который призван связать Канаду, Японию и Республику Корея.

Примечательно внимание авторов документа к специализированным арктическим возможностям — ледоколам и судам ледового класса. Они рассматриваются отдельно, что не было характерно для предыдущих совместных сообщений. ЕС поставил цель расширять европейские ледокольные возможности, в том числе с помощью нового Альянса ЕС по промышленным морским цепочкам создания стоимости.

«Северное соседство»

ЕС подчеркивает, что Арктический совет остается ключевым межгосударственным форумом в регионе, а другие инициативы не заменяют, а дополняют его. Однако одновременно с этим авторы стратегии предлагают конкретные инициативы, призванные повысить роль Евросоюза в формировании и координации международной арктической повестки.

В частности, видение ЕС предполагает создание «Северного соседства» (Northern Neighbourhood) — пространства, объединенного общими ценностями и интересами, включающего все государства — члены ЕС и партнеров-единомышленников, совместно работающих над укреплением стабильности и интеграции.

Показателен и круг стран и территорий, которые ЕС выделяет в качестве ключевых для своей арктической политики. Документ подчеркивает необходимость сотрудничества с Канадой, Великобританией, Норвегией, Исландией, Гренландией и Фарерскими островами. Отдельно обозначены две азиатские страны — Япония и Республика Корея, взаимодействие с которыми также призвано дополнять арктическую политику.

Стратегия предусматривает проведение регулярных саммитов в рамках «Северного соседства». Это особенно актуально на фоне ограниченной работы Арктического совета, где сохраняется деятельность рабочих групп, а также прекращено функционирование Совета Баренцева/Евроарктического региона и ослаблен формат «Северное измерение». Устаревание этих форматов для Евросоюза создает стимул к их пересмотру. Документ стремится устранить этот структурный пробел за счет повышения роли ЕС.

Так, инициатива городского и регионального сотрудничества в Арктике (Arctic Urban/Regional Cooperation) уже представляет собой подобный формат совместного участия, реализуемый в рамках Форума мэров Арктики (Arctic Mayors’ Forum). В этом же контексте подчеркивается растущая роль Арктического форума ЕС, Диалога коренных народов (Indigenous Peoples Dialogue) и Арктического молодежного диалога (Arctic Youth Dialogue), выполняющих роль площадок для обсуждения вопросов и взаимодействия между ЕС и населением Арктики.

В контексте отношений с союзниками и формирования «Северного соседства» следует отдельно отметить место США. Еще до публикации документа европейские СМИ уделяли этому вопросу значительное внимание. Расхождение интересов европейских лидеров и Дональда Трампа, сохранявшаяся на протяжении года неопределенность вокруг Гренландии, а также стремление Европы к технологической независимости от США, в том числе в Арктике, предполагают соответствующее отражение европейской позиции в основном стратегическом документе. США определяются как центральный союзник в рамках прагматичного трансатлантического взаимодействия и «предсказуемого» партнерства. Однако упоминание страны на этом практически заканчивается. Стратегия уделяет значительно больше внимания перспективам партнерства с Канадой. Даже в речи, посвященной представлению стратегии, Урсула фон дер Ляйен упомянула именно Канаду, а не США.

Ограниченное внимание к Вашингтону особенно заметно при определении европейских амбиций в технологических сферах, например в космосе, где Европа, несмотря на развитие собственных возможностей, во многом продолжает опираться на американские технологии.

Следует отметить, что стратегия 2021 г. также не отводила США центрального места. Однако с учетом геополитической обстановки и сохраняющейся ключевой роли Вашингтона в системе арктической безопасности ограниченное внимание к взаимодействию с ним в новой стратегии представляется показательным шагом со стороны ЕС.

Преемственность приоритетов

Несмотря на новое обоснование необходимости адаптации общеевропейского подхода к Арктике, основные положения политики ЕС продолжают идеи стратегии 2021 г. В частности, во введении цели по-прежнему обозначены в следующем порядке: работать с людьми, живущими в Арктике; защищать окружающую среду; обеспечивать устойчивое освоение ресурсов, способствующее процветанию жителей Арктики и Европы в целом.

Более того, стратегия сохранила неформальную привязку к передаче председательства в Арктическом совете: она опубликована за год до смены председателя, как и предыдущие Совместные сообщения 2016 и 2021 гг.

Хотя соответствующие разделы следуют за положениями о безопасности, защита и сохранение экосистем, сокращение выбросов и, прежде всего, полная приверженность Парижскому соглашению и Европейскому климатическому закону (European Climate Law) остаются ключевыми положениями стратегии. В контексте обеспечения процветания местных сообществ значительное внимание уделяется инструментам «синей» экономики (концепции устойчивого развития, направленной на сохранение и восстановление ресурсов Мирового океана) и другим экологически ориентированным практикам.

Эти темы также открыто используются для обоснования «арктической принадлежности» ЕС. Ключевое место занимает описание вложений и экспертного потенциала Евросоюза в Арктике, финансирования исследований и технологических разработок. Подчеркивается, что Европа является «мировым лидером» в области полярной науки: в частности, в рамках Рамочной программы исследований и инноваций «Горизонт Европа» (Horizon Europe). Из новых инициатив следует отметить создание центра полярных исследований ЕС (EU polar research hub) для усиления координации научной деятельности и улучшения взаимодействия науки и политики.

В области рыболовства цели стратегии также воспроизводят подходы 2021 г. На международном уровне это проявляется в содействии реализации Соглашения о предотвращении нерегулируемого промысла в открытом море в центральной части Северного Ледовитого океана (CAOFA).

Обоснование «арктической принадлежности» ЕС продолжается в положениях о местных сообществах и коренных народах. Среди приоритетов — сохранение социальной поддержки, в том числе в сфере образования и повышения квалификации; расширение возможностей программы Erasmus+; создание молодежного экспертного совета при офисе ЕС в Нууке.

Особый интерес представляет новое положение об информационной безопасности: молодежная проблематика связывается с вопросами безопасности и обороны через особую уязвимость молодых людей к кампаниям дезинформации. Документ выражает обеспокоенность состоянием демократической устойчивости перед лицом новых вызовов, открыто их не называя, но намекая на потенциальное вмешательство России.

Таким образом, основные приоритеты стратегии остаются в русле предыдущих документов, однако получают новые акценты, призванные более четко включить их в широкое понимание политики безопасности.

Ограничения и нерешенные вопросы

Главное ограничение стратегии связано с самим типом документа и возможностями ЕС в целом. Совместные сообщения Еврокомиссии и Высокого представителя содержат рекомендации относительно дальнейших действий. Затем Совет ЕС на уровне министров иностранных дел должен рассмотреть документ и принять соответствующие заключения. Вместе с дополнительными позициями государств-членов он становится основой рекомендаций Еврокомиссии и Высокому представителю по дальнейшему развитию стратегии.

Таким образом, до практической реализации решений и принятия отдельных актов на национальном уровне проходит один-два года. Это прослеживается на опыте предыдущих Совместных сообщений. Неопределенность ситуации в Арктике, с одной стороны, выражается в ускорении милитаризации, а с другой — сохраняет отдельные предпосылки для частичного поддержания мирной парадигмы. В этих условиях институциональная задержка в системе ЕС может существенно повлиять на практическое воплощение положений стратегии.

В более общем плане обсуждаемое усиление «жесткой линии» ЕС носит ограниченный характер, поскольку во многом определяется институциональными рамками самого Евросоюза. Основное противоречие состоит в том, что ЕС стремится выступать геополитическим актором в Арктике, тогда как его присутствие в регионе реализуется преимущественно через климатическое, научное и дипломатическое направления.

Остаются открытыми вопросы финансирования, процедур закупок и механизмов управления новыми инициативами. Недостаточно расширить перечень приоритетов. Необходимо определить ограниченный круг первоочередных задач, ответственные структуры, ресурсное обеспечение и критерии оценки результатов.

В отношении территориального охвата и признания различий между Арктикой, Балтикой и Северной Атлантикой новая стратегия не преодолевает недостатки предыдущей. Ее критика была связана с тем, что ЕС не проводил четких границ между этими регионами, что снижало эффективность его действий. Арктика по-прежнему рассматривается как единое пространство, хотя с точки зрения возможностей Евросоюза она неоднородна: есть Крайний Север, где влияние ЕС ограничено, и непосредственно территории государств-членов, где оно значительно шире. Четкого разграничения этих пространств в стратегии не прослеживается. Это свидетельствует о том, что стратегическое понимание границ интересов ЕС в Арктике сформировано не в полной мере.

Особый интерес также представляют темы, которые занимали значительное место в информационном пространстве до принятия документа, однако, вопреки ожиданиям, получили в нем сдержанное освещение и не стали центральными. Они позволяют более предметно выявить ограничения стратегии.

Одним из наиболее проблемных и одновременно широко обсуждавшихся в СМИ стал вопрос сохранения курса ЕС в отношении разведки и добычи ископаемых энергоносителей в Арктике, который был закреплен в стратегии 2021 г. в виде цели на установление моратория ЕС на их добычу.

Здесь важную роль играет Норвегия — крупный поставщик энергоресурсов в ЕС. Осло активно лоббировал отказ государств Евросоюза от жестких климатических обязательств в Арктике: как от временного запрета, так и от декларируемой цели установления моратория. При этом значительную роль играли представители деловых кругов.

Норвежские власти отмечали, что формулировки общеевропейской позиции не будут означать реальных ограничений добычи в пределах национальной юрисдикции Норвегии. Вместе с тем жесткие климатические цели ЕС могут стать основанием для введения ограничений на закупку норвежских энергоносителей, добытых в Арктике.

Кроме того, чрезмерно амбициозные климатические установки стратегии 2021 г. уже вызвали критику со стороны официальных представителей России, Норвегии и научного сообщества арктических государств, поскольку призывы к изменению хозяйственной деятельности затрагивали вопросы суверенитета и не соотносились с реальными полномочиями ЕС.

Новая стратегия сохраняет стремление к отказу от добычи энергоносителей в Арктике, в том числе в соответствии с климатическими целями ЕС, но не воспроизводит постановку вопроса в формулировках 2021 г. В частности, в документе отсутствует цель установления «юридического обязательства не допускать дальнейшего освоения запасов углеводородов», то есть введения моратория.

С одной стороны, такие формулировки позволяют смягчить постановку вопроса о запрете поставок энергоносителей из Арктики. С другой — ограничения, связанные с «угрозой арктической экосистеме», по-прежнему остаются важным фактором выбора источников закупки энергоресурсов. Поскольку документ не уточняет, каким образом будут определяться эти ограничения, двойственность и размытость политики сохраняются.

Другой практически не раскрытый в стратегии вопрос — правовой. ЕС декларирует полную приверженность Конвенции ООН по морскому праву, одновременно подчеркивая необходимость сохранения «свободы судоходства» в Северном Ледовитом океане. Этот тезис не получает дальнейшего развития, однако при более строгом применении может вступить в прямое противоречие с российским толкованием режима судоходства Северного морского пути, а также с отдельными положениями канадской трактовки режима Северо-Западного прохода.

Следует отметить, что авторы стратегии предпочли не упоминать Россию непосредственно в этом разделе, хотя рекомендация Европейского парламента предлагала четко обозначить несогласие с российской позицией в отношении Конвенции. Это также свидетельствует об определенном смягчении риторики и может указывать на отсутствие единой позиции европейских стран по данному вопросу.

Амбиции и пределы

Стратегия 2026 г. обозначила Арктику как политическое пространство, которое ЕС считает близким и неотъемлемым от собственного будущего. В документе концепция «арктической исключительности» полностью отвергается с точки зрения безопасности: регион рассматривается как часть европейской безопасности, которая связывается с более широкими процессами.

В то же время преемственность приоритетов по отношению к предыдущим стратегиям, включая обоснование места ЕС в Арктике через науку и климатическую политику, свидетельствует о частичном сохранении представления о дистанции между Арктикой и Евросоюзом, ограниченной ролью ЕС на Крайнем Севере. Значительное внимание к арктическим союзникам для обоснования своего присутствия в регионе дополнительно подтверждает этот тезис.

ЕС впервые определил Арктику через понятие «Северного соседства», однако оно вряд ли поддается четкой территориальной конкретизации. Документ предлагает общие политические, экономические и стратегические рамки для всех заинтересованных партнеров-единомышленников, но не определяет, что именно для ЕС означает «Арктика». Несмотря на акцент на широком понимании политики безопасности, очерченного военно-политического пространства для ЕС в Арктике по-прежнему нет. Жесткая безопасность остается прерогативой национальных целей и стратегий.

Шаги по реализации проектов также не получили четкого определения. Конкретные инициативы обозначены, однако некоторые из них представляются чрезмерно амбициозными, а механизмы их осуществления остаются неясными. В этом отношении стратегия лишь в ограниченной степени преодолевает недостатки предыдущей.

Документ может стать основой для согласования европейской деятельности в регионе, однако его результативность будет определяться содержанием последующих решений и готовностью государств-членов участвовать в их исполнении. Проверкой новой стратегии станет то, насколько она прояснит намерения ЕС в Арктике и позволит привести его институциональную архитектуру и ресурсы в соответствие с заявленными целями и задачами.

Роман Жилин, РСМД

Сообщение Амбиции и пределы арктической стратегии ЕС 2026 появились сначала на NEWS-FRONT.