Вопрос будущего человечества в последнее время стоит острее, чем в предыдущие эпохи. С распадом Советского Союза исчезли крупные политические силы, отстаивающие проект гуманистического оптимизма. Возобладал гуманистический пессимизм, считающий неизменяемой данностью то, что восхождение человека невозможно.

Об исчерпанности человека говорят и крупные представители американской элиты, в том числе миллиардер Питер Тиль, имеющий большое влияние на вице-президента США Джея Ди Вэнса. По его словам, за последние 50 лет человечество перестало делать революционные открытия в науке и производстве, прекратило рождать гениев.

Давний соратник Тиля — богатейший в мире человек Илон Маск — пугает свою аудиторию перспективой выдавливания людей на обочину искусственным интеллектом. Он утверждает, что единственный способ этого не допустить — это слиться с искусственным интеллектом, в том числе через вживление чипов в человеческий мозг.

Своими призывами соединить человека с искусственным интеллектом Маск выступает с позиции трансгуманизма. Но трансгуманисты не ограничиваются в своем стремлении преобразовать человека простым соединением человека и техники. Идеологи трансгуманизма, такие как Ник Лэнд, говорят о перспективах для выведения новой расы господ с помощью генной инженерии.

О том, что готовят перспективы развития трансгуманизма и о будущем человека с связи с этим мы поговорили с доктором философских наук, профессором кафедры современных аксиологических проблем и религиозной мысли Российского государственного социального университета Геннадием Павловичем Отюцким.

ИА Красная Весна: Здравствуйте, Геннадий Павлович! Расскажите, пожалуйста, как Вы относитесь к трансгуманизму?

Г. П. Отюцкий: Сложно. Сложно и по-разному. Потому что, по идее, трансгуманизм в качестве логического и содержательного основания должен включать гуманизм. А гуманизм — мировоззрение, возникшее еще в эпоху Возрождения, которое выражает интерес к человеку и выдвигает человека на первый план. В вопросе о взаимодействии человека и общества прежде всего рассматривается, как в данных конкретных условиях обеспечивается свобода человека, как обеспечиваются его права, его творческое развитие и так далее.

У трансгуманизма есть родственное понятие «постгуманизм». Одни исследователи разделяют эти понятия по содержанию, другие не разделяют, но, в принципе, о них можно говорить совместно, потому что общая идея одна — это тот гуманизм, который соответствует не столько современному этапу развития общества, сколько его будущему состоянию. И если рассматривать трансгуманизм в этом аспекте, то представляют интерес идеи его сторонников. Ведь человека, особенно, если он мыслит как философ (не обязательно будучи философом), задумывается о каких-то кардинальных вопросах человеческого бытия, безусловно, интересует, что будет с человеком в будущем. С этой точки зрения подходы трансгуманизма, концепции трансгуманизма, постгуманизма, конечно, интересны.

Само понятие «трансгуманизм» довольно давнее. Его еще в 1927 году ввел английский биолог Джулиан Хаксли, но это понятие вплоть до начала 1960-х годов находилось на периферии научного интереса, потому что не было условий, чтобы это понятие выдвинулось как центральное и легло в основу тренда размышлений о человеке. Все началось в эпоху научно-технической революции второй половины XX века, когда появились новые технологии, прежде всего компьютерные, и у целого ряда мыслителей формируется широкий спектр подходов к пониманию того, как их использовать для дальнейшего развития человека.

Наверное, положительно то, что трансгуманисты, постгуманисты размышляют над тем, как использовать технологические достижения современного общества, эти вот НБИКС-технологии (синтез нано-, био-, информационных, когнитивных и социальных технологий) для того, чтобы человеку было лучше: чтобы он дольше жил, был более здоровым, чтобы полнее удовлетворялись его интересы, цели, потребности. Но другое дело, что многие направления трансгуманизма вызывают не просто удивление, но нередко — серьезную тревогу по поводу выдвигаемых целей и конкретного воздействия предлагаемых технологий на человека.

В трансгуманизме (постгуманизме) сформировалось довольно много разных направлений (я их все даже вспомнить, может быть, сразу не смогу). Возьмем, к примеру, аболиционизм, предлагающий использование биотехнологий для избавления человека от страданий и достижения индивидуального счастья…

ИА Красная Весна: Таблетки для счастья?

Г. П. Отюцкий: Да. Идея блага в общем-то существует с платоновских времен, с сократовских времен. Особенно ее развивали в эпоху Возрождения, Нового времени. Тогда достижение счастья связывалось с преобразованием общества, с преобразованием человека. Идеалы французской революции: Liberté, Égalité, Fraternité — свобода, равенство, братство. Общество предлагалось преобразовывать, опираясь на эти идеалы.

Но Дэвид Пирс (британский философ Дэвид Пирс, 1959 г. р., автор «Гедонистического Императива», один из сооснователей Всемирной ассоциации трансгуманистов — прим. ИА Красная Весна) подходит к проблеме с совершенно противоположной стороны: чего обществом-то заниматься? Это бесполезно: его преобразовать нельзя. А поскольку счастье — это переживание психологическое, давайте вот так и сделаем. И вот они — наркотики, другие химические вещества. Напичкаем ими человека — он всегда счастлив будет. Учитывая то, что уже многие десятилетия происходило и происходит в мире на поле взаимодействия химии и психологии… Человек в здравом уме и трезвой памяти вряд ли об этом будет говорить как о хорошей перспективе.

Наш великий мыслитель, космист Николай Фёдоров дискутировал с идеями Ницше. И иногда он, отчаявшись выдвинуть убедительные (чтобы сразу убеждали!) аргументы против ницшеанских идей, прибегал к немного некорректному аргументу, утверждая, что некоторые работы Ницше — результат «опьянения продуктами новейшей химии». Это действительно было так. Довольно тяжелая судьба у Ницше, и химические вещества, используемые им как лекарства от психических расстройств, действительно повлияли на склад его ума.

Здесь что-то похожее. Нормальный человек, воспитанный в рамках классического гуманизма эпохи Возрождения, Нового времени, всегда будет отрицать трансгуманизм в обличье аболиционизма.

Кроме аболиционизма есть достаточно много направлений трансгуманизма, которые пытаются осмыслить современные мыслители (в том числе отечественные). Эти направления занимаются вопросами связи человека и процессов информатизации, цифровизации и так далее. Тут мы в первую очередь можем говорить о шведском философе Бостроме (Ник Бостром (1973-) — профессор факультета философии Оксфордского университета, основатель и директор Института будущего человечества. Вместе с Дэвидом Пирсом основал Всемирную ассоциацию трансгуманистов — прим. ИА Красная Весна), специалисте, который распространял идеи клонирования и генной инженерии, Курцвейле (Рэймонд Курцвейл (1948-) — американский футурист. Внес большой вклад в разработку автоматического распознавания речи — прим. ИА Красная Весна), пропагандирующем идеи киборгизации и достижении бессмертия.

Это люди, которые находятся в русле предоставления человеку телесной свободы: что хотят люди со своим телом делать — то пусть и делают. Нравится преобразовывать его генным образом — пусть преобразуют. Но мы в общем-то видим, что какие-то предпосылки такого подхода существуют достаточно давно. Особенно хорошо это видно на примере современных девчат, которые над своим телом любят издеваться (не будем уточнять, каким образом). Но тут-то дело идет дальше. Тут на эту идею преобразования, усовершенствования тела накладывается идея информатизации, и представление о человеческом сознании настолько упрощается, что оно сводится только к некой совокупности рациональных операций, которые могут быть цифровизированы…

Ведь цифровизированную информацию все равно где хранить: она может храниться то на одном носителе, то на другом. Мы же в своей практике с одной флешки на другую перебрасываем, с одного жесткого диска на другой, то на дискете, то на кассете. Информация вроде как бы сохраняется.

Вот это предельно упрощенное представление о сути информации переносится на человека, на его разум и сознание в целом.

Считается, что тело-то ненадежное: больше ста лет не живет, а информационные носители — гораздо более долгоживущие. (Хотя не факт: наши флешки гибнут гораздо раньше.) Но тем не менее. Мало ли что будет достигнуто в будущем… Так что давайте перенесем человеческую сущность на электронную основу! И появляются совершенно уникальные, как у меня один коллега говорит, «крышесносные» проекты: а почему бы не создать такой уникальный вселенский компьютер, куда засунут все знания, которые есть у человечества? И всё, необходимости в человеческих телах уже нет.

ИА Красная Весна: Есть даже трансгуманисты (например, Донна Харауэй, одна из основоположниц киберфеминизма), которые говорят, что в будущем будет стерта грань между человеком и животным, и человеком и машиной, что это всё соединится, и будет замечательно.

Г. П. Отюцкий: О том, что человеко-машинные гибриды имеют место и существуют, нам говорили многие мыслители уже достаточно давно. Сейчас редко читают нашего великого фантаста Беляева. А его романы, выпущенные в 1920-е годы — «Голова профессора Доуэля» и другие — как раз и описывают деятельность человеко-машинных гибридов. Собственно, в этом ничего особо страшного нет, если речь идет о том, что взаимодействие человека и техники не лишает человека человеческих качеств.

ИА Красная Весна: А как Вы считаете, какое место в трансгуманизме отведено гуманизму и вообще человечности?

Г. П. Отюцкий: Дело в том, что концепция гуманизма родилась в эпоху Возрождения. Возрождения или Ренессанса. Возрождения чего? Мыслители этой эпохи полагали, что они возрождают дух эпохи античности. Это было завершением теизма, средневекового представления о человеке, когда тело всячески не просто унижалось, а уничижалось, когда считалось, что только разум достоин уважения, а тело — это сосуд греха.

В эпоху Возрождения были восстановлены античные идеалы красивого человеческого тела, заботы о теле. Действительно, в античности они были очень сильны. Мы говорим: великий Платон. Его ведь звали не Платон, его звали Аристокл. Его Платоном-то Сократ за что назвал? А за широкие плечи — плато, Платон! Откуда широкие плечи взялись? А он был выдающийся спортсмен, победитель Олимпийских игр! В античности ум и тело развивались гармонично.

Трансгуманизм совершенно наивно считает, что человеческий разум, человеческое мышление абсолютно автономно и с телом практически не связано. Поэтому абсолютно всё равно, где будет размещаться разум: то ли он в человеческом теле, то ли на цифровом носителе.

ИА Красная Весна: Да, но ведь в гуманизме еще очень важен идеал, Человек с большой буквы. И все мыслители старались развить человека, его человеческий потенциал. И я думаю, в этом очень существенную роль играют моральные качества и совесть. А как на это смотрят трансгуманисты?

Г. П. Отюцкий: Вы очень правильно говорите. Человек с большой буквы, нравственность, совесть. Но ведь это характеристики, которые касаются человека как целостного биосоциального существа. Ведь мы с вами понимаем, что одно из самых глубоких чувств, которое руководит человеческой жизнью — это любовь. А как любовь может быть бестелесна? Как эти две электронных машины вдруг будут получать наслаждение от первого поцелуя или первого свидания? А кому свидание назначать?

ИА Красная Весна: А ведь многие трансгуманисты говорят, что, наоборот, нужно отказаться от института семьи, говорят о раскрепощении и разрешении того, что всегда считалось запрещенным и так далее…

Г. П. Отюцкий: Замечательно! Раскрепощение — это опять-таки красивый термин, который, на первый взгляд цепляет и даже завораживает.

В 1920-х годах, в первые годы Советского государства, пытались раскрепостить женщину: освободить от кухни, от быта. В известном доме на Набережной, где строились квартиры для советских высокопоставленных чиновников, кухонь не было. Считалось, что они будут питаться в общей столовой. А жизнь-то дальше показала, что «освободишь» женщину от кухни — и лишишь ее многих совершенно приятных вещей: что значит накормить мужа и детей вкусным ужином, или что значит мужу надеть фартук, вооружиться ножами и приготовить такое блюдо, благодаря которому жена будет его любить многие счастливые годы.

Дело в том, что многое из того, что касается человеческой духовности, вытекает из взаимодействия людей не просто как социальных организмов, но и организмов биологических — людей, включенных и в природные связи, и в социальные связи, и в межличностные связи.

В конце концов, то, что многие трансгуманисты пытаются сделать… Ведь действительно, лиши человека тела. Зачем тогда нужна любовь? Кого и что любить? Да и сама идея наслаждений, которых они пытаются достичь при помощи наркотиков или идея радости, пропадет.

Ведь радость может быть не только от того, что тело «раскрепостили». Радость может быть от того, что тело испытывает усталость, от того, что проделана совершенно замечательная работа. Как наши волонтеры за «ленточкой»: то что-то на себе перетаскивают, проделывают марш по каким-то кочкам, бездорожью и так далее. Сил нет, всё устало, всё ломит, но они от этой усталости испытывают удовлетворение: задача выполнена, воинам оказана необходимая помощь…

А трансгуманистам это непонятно. Хотя технологии, о которых они рассуждают, реальны. Их, конечно, можно использовать и нужно использовать. Как мы можем от этого отказаться? Но как использовать?

Об этом говорил Маклюэн (Маршалл Маклюэн (1911–1980) — канадский философ — прим. ИА Красная Весна). Он интересный мыслитель. Трансгуманисты иногда пытаются использовать его в качестве своего предтечи. Но это не совсем верно.

Идея Маклюэна заключалась в том, что технологии — прежде всего информационные технологии — приводят к революции в человеческом обществе. При этом они не лишают человека его сущности, а перестраивают духовный мир, систему межличностных отношений, в какой-то мере усложняя ее, в какой-то мере облегчая.

Он показывает роль, допустим, печатной машины, роль книгопечатания. Маклюэн говорит, что книгопечатание заставило выстраивать все человеческие впечатления в один ряд, как строчки в книге. До этого их рассматривали комплексно или в каком-то хаосе.

Маклюэн совершенно замечательно рассуждает и о революции, связанной с первыми электронными средствами коммуникации: телеграфом, телефоном, телевидением.

Гениальный человек часто гениален тем, что он забегает вперед. То, что Маклюэн говорит по поводу телевидения, по поводу пишущей машинки, в полной мере понятно только сейчас, когда отмеченные им закономерности реализуются в системе современных цифровых гаджетов. Меняется сущность информационных потоков, информационных взаимодействий.

Роль техники, машинной составляющей человеческой жизни, как и всё в мире, противоречиво. Где-то плюсы, где-то минусы. Вот представим себе барышню из приличной дворянской семьи, которая привыкла слушать музыку. А как ей, бедной, слушать-то музыку? А вот ей принесли ноты, села она за фортепиано и начинает проигрывать. То есть, прежде чем эту музыку слушать, надо еще тяжело-тяжело работать целый ряд лет, научиться играть на фортепиано. А потом возникает патефон — уже не надо учиться, уже сидишь и слушаешь, а тебе играют. Конечно, не может же человек сотни и сотни разных пьес выучить на фортепиано, а пластинок может послушать сотни и тысячи. С одной стороны, вроде информационно достигается человеческая свобода, а с другой стороны, увеличивается пассивность: все менее и менее активным становится человек.

ИА Красная Весна: То есть Вы разделяете мнение Маклюэна, что средство коммуникации, когда отделяется от человека, лишает его каких-то возможностей и способностей?

Г. П. Отюцкий: Маклюэн — молодец: он диалектик. Он рассматривает ситуацию с разных сторон. Интересна его идея об ампутации. Он ведь исходит из чего? Изначально человек, как биологический организм, имеет целый ряд функций. Вот скажем, каковы функции человеческих ног? Доставить человека из точки А в точку Б. Одна из функций. А тут вдруг — раз — ему под мягкое место подсунули автомобиль и тоже доставили из точки А в точку Б. Фактически, с точки зрения самого процесса функции, ножки-то ампутированы: они не работают, они свою задачу не выполняют.

Но Маклюэн не относится сугубо негативно к этой проблеме. Он просто ее рассматривает, выявляя место человека в машинизируемом мире. Он приходит к очень интересной идее: те задачи, которые машинный мир должен выполнять, — это задачи, которые порождены человеком как биосоциальным существом. Они только усиливают его возможности. При этом, как показывает Маклюэн в целом ряде работ, расширяя спектр возможностей, машины и технологии не делают необходимой реализацию этих возможностей.

Допустим, мы можем очень быстро передвинуться на автомобиле из точки А в точку Б (скажем, сесть на такси, приехать в университет, чтобы не опоздать на занятия). А с другой стороны — почему бы не прийти на третью пару и не сказать: «А вот вы знаете, я вчера с больной бабушкой был. Проспал, опоздал». То есть никаких усилий прикладывать не надо. Возможность есть, но ее не реализуют.

Действительно, Маклюэн — молодец: он предложил сугубо диалектическую идею функциональной ампутации.

Всё дело в том, что он в основном говорил об ампутации, которая касается возможностей человеческого тела. В конце концов молоток — тем более молот — ампутирует человеческий кулак, потому что молотом-то мы ударим гораздо сильнее, чем кулаком. Но ведь возможна и интеллектуальная ампутация. Вот эта идея Маклюэна становится особенно актуальной в XXI веке.

Идея чрезвычайно актуальна. За первую четверть XXI века произошла определенная революция в интеллектуальном становлении, развитии человека, его духовном мире, его отношении к духовному наследству. Человек, читающий всё больше и больше, стал уступать место человеку, даже не столько слушающему, сколько смотрящему.

И где-то на рубеже XX–XXI веков в определенной мере как парадокс было выдвинуто понятие человека кликающего (подобно кликанию компьютерной мышкой), получающего лоскутную информацию. О лоскутной информации, кстати, еще Маклюэн писал, но применительно к телевизору, когда мы можем гулять по каналам, переключать с одного канала на другой. Ну, а теперь мы уже дошли до, может быть, не предела совершенства, но до особой изощренности этой лоскутности.

ИА Красная Весна: Десятисекундного ролика.

Г. П. Отюцкий: Тик-ток!

Те, кто много читал Маклюэна, кто проник в его идеи, те, наверное, согласятся с широко распространяемым ныне афоризмом: «Тот, кто смотрит тик-ток, всегда будет подчиняться тому, кто читает книги».

Продолжение следует.

glavno.smi.today