Италия входит в 2026 год в атмосфере нарастающей тревоги. Экономическое замедление, усталость общества от затяжных кризисов и всё более тяжелые внешнеполитические обязательства создают для Рима плотный узел противоречий, который правительству премьер-министра Джорджии Мелони предстоит развязывать в условиях сокращающегося пространства для маневра.

Сама Мелони признает наличие системных трудностей в стране — в конце 2025 года политик в рождественском обращении заявила, что следующий год будет «еще хуже», и с этим вряд ли можно поспорить. Высокий госдолг, стагнация промышленности, рост цен и давление со стороны Брюсселя накладываются на внутренние разломы в правящей коалиции и растущий скепсис общества по поводу курса на безусловную внешнеполитическую лояльность.

Итальянский китаист, политический обозреватель Франческо Сиши рассматривает положение Италии и ее проблемы шире — как симптом утраты политического и экономического веса в меняющемся мире. ИА Красная Весна публикует перевод статьи Сиши «От экономики к внешней политике. Двойной вызов для Италии и чудо Маттареллы», опубликованной в итальянском издании Formiche 11 января 2026 года.

По мнению Сиши, правительство Мелони сегодня не столько управляет ситуацией, сколько старается удержаться на плаву, приспосабливаясь к давлению извне и избегая резких шагов. В условиях, когда Италия перестала быть ключевым геополитическим узлом, а ресурсы, обеспечивавшие относительную стабильность последних лет, подходят к концу, такая тактика всё чаще выглядит не осознанным выбором, а вынужденным ожиданием чуда.

Амбиции Джорджии Мелони стать мостом между США и ЕС столкнулись с противоположной реальностью: трансатлантическая дистанция растет, и Италия остается без рычагов влияния. Без самостоятельной стратегии и на фоне приближающегося окончания программы PNRR (Piano Nazionale di Ripresa e Resilienza — Национальный план восстановления и устойчивости) страна рискует впасть в рецессию и стать «глиняным горшком» среди других стран.

PNRR был утвержден Италией в 2021 году для перезапуска экономики после пандемии COVID-19, с ориентацией на экологию, технологии и цифровизацию. PNRR является частью программы Европейского союза. Под нее Европейским советом был учрежден фонд в размере €750 млрд. Из этого фонда Италии было выделено на ее план €191,5 млрд, из которых €70 млрд (36,5%) — в виде безвозвратных грантов и €121 млрд (63,5%) — в виде кредитов.

Правительство Италии держится на плаву, а главный вопрос — способна ли страна подготовиться к новым экономическим и международным вызовам.

Правительство Мелони пришло к власти, планируя стать посредником в преодолении растущих трансатлантических разногласиях Европы и США. Но это могло сработать, только если бы ей удалось постепенно сблизить ЕС и США.

Однако через год после начала президентства Дональда Трампа дистанция только увеличилась, и положение Мелони становится всё более сложным. Разрываемая в разные стороны, она не имеет возможности повлиять ни на одну, ни на другую сторону. Это подтвердилось на ее итоговой пресс-конференции в конце года.

Оказавшись зажатой между Европой и США, она обратилась к президенту Серджо Маттарелле (действующий президент Италии c 3 февраля 2015 года — прим.), по сути, заявив, что может только попытаться донести свою позицию до Трампа, но повлиять на него она не способна.

И получается, что без наличия своих планов, идей, которые могли бы помочь стране подняться на ноги, Италия может лишь тешить себя иллюзией, думая, что проводит собственную политику между США и ЕС.

Фактически она может лишь подчиняться, то одной, то другой стороне. Сегодня европейский ветер сильнее, потому что, несмотря на частые противоречия и споры с ЕС, деньги PNRR поддерживали страну последние пять лет.

Экономическая ситуация в этом году может оказаться еще более отвратительной. Помощь по программе PNRR в 2025 году составляла около 3% ВВП, а экономика Италии выросла всего на 0,8%. То есть без PNRR имело бы место сокращение на 2,2%. Тогда в 2026 году, с окончанием PNRR, страна может войти в полную рецессию.

Премьер-министр Великобритании Маргарет Тэтчер, «железная леди», которая действительно была посредником между США и Европой, имела при себе команду, людей, которые вели нацию десятилетиями. Она принимала смелые решения: отвоевать Фолкленды, бороться с могущественными профсоюзами шахтеров, выйти из европейской «валютной змеи». Не то что Мелони.

Для описания ее работы подошла бы ироничная игра слов китайских чиновников, боящихся выбирать и, следовательно, ошибаться, «bu zuò bu cuò» (不做不错), что переводится примерно как: «лучше всего ничего не делать».

Она слаба? Нет, она реалистка, знает, кто находится у нее за спиной, и поэтому не двигается. Если бы она действительно хотела что-то сделать, ей следовало бы окружить себя не людьми, которым «можно доверять», а людьми, которые знают, что делать. Но до сих пор в этом не было надобности.

Во время Первой холодной войны Италия была пограничной территорией и потому стала полем битвы. Около 30 лет она была пространством, атакуемой по крайней мере четырьмя видами терроризма: красным, черным, мафиозным и палестинским. Спецслужбы разных стран пытались подорвать государство.

Институты выстояли, не допустив падения страны в революцию или государственный переворот. Этому способствовали выдающиеся люди в правящем классе, поддерживаемые множеством союзников, всем им было важно и выгодно предотвратить обрушение и начало опасного эффекта домино. Сейчас такого международного понимания больше нет.

Более 30 лет назад опасность исчезла с горизонта, и страна постепенно стала уходить в умственный отпуск. Сегодня снова пахнет холодной войной, но контекст иной. Оспариваемое пространство — Азия, а не Европа, как раньше. Италия больше не является границей, а значит — и полем боя. Поэтому то, что с ней происходит, не столь важно для союзников. Отсутствует и внешнее давление для проведения изменений. Институты и политики теоретически могут продолжать оставаться расслабленными.

Это означает, что даже если Мелони делает мало, в целом она не делает ничего. Кроме того, на данный момент у ее правительства фактически нет альтернативы.

Так что она может держаться на плаву в ожидании чуда. И если чуда не будет, никто не станет устраивать скандал… при условии, что не будет наделано слишком много ошибок. Это действительно работало, пока существовал PNRR.

Но если в следующем году страна действительно рухнет в рецессию, тогда международные планы могут измениться. Риск в этом случае станет двойным:

1. Европе придется взять на себя итальянское бремя в момент уже серьезных континентальных трудностей.

2. Без денег не будет увеличения военных расходов, столь желанных для США.

Сегодня Италия не только не сближает США и ЕС, но и сама превращается в «глиняный горшок» между двумя континентами. Раздавить ее было бы проще именно потому, что она уже не столь геополитически важна, как раньше.

В этой ситуации критики говорят, что Мелони не справляется. Но справятся ли другие лучше? Так что если Мелони проиграет референдум по реформе правосудия, Италия окажется в состоянии паралича: без функционирующего правительства и без оппозиции, способной его заменить.

Но даже если она выиграет референдум, неясно, будет ли Мелони способна взять страну в руки и предотвратить надвигающуюся рецессию и (что сложнее) вписать страну в новый геополитический горизонт.

Перед лицом этой перспективы, похоже, план Мелони состоит в том, чтобы распустить парламент после референдума, независимо от его результата, и провести голосование до начала рецесии и до принятия бюджета с жесткой экономией. Голосование должно быть обеспечено новым избирательным законом, специально скроенным под пожелания премьер-министра.

Но помимо тактики, даже с победой в кармане остается проблема удержания стабильности страны. Вопрос таков: либо кто-то готовится к тому, чтобы справиться с двойным вызовом — вялой экономикой и новой международной ситуацией, — либо что делать? Ждать чуда от Маттареллы?

glavno.smi.today