Относительно недавно в мире возник ажиотаж вокруг 17 химических элементов, которые называют редкоземельными металлами (РЗМ). Об их важности давно говорили представители высокотехнологичных компаний, но к их заявлениям не относились серьезно, называя футуристическими.

Редкоземельные металлы — это группа из 17 химических элементов: скандий (Sc), иттрий (Y), лантан (La), церий (Ce), празеодим (Pr), неодим (Nd), прометий (Pm), самарий (Sm), европий (Eu), гадолиний (Gd), тербий (Tb), диспрозий (Dy), гольмий (Ho), эрбий (Er), тулий (Tm), иттербий (Yb), лютеций (Lu).

Эти элементы должны помочь человечеству слезть с нефтяной иглы и пересесть с двигателей внутреннего сгорания на электрические. Сами по себе РЗМ не заменят нефть как источник энергии, но станут ключевым компонентом технологий, которые изменят структуру экономики и энергопотребления. Их также называют мышечной массой искусственного интеллекта — без них ни один робот не сможет двигаться.

Казалось бы, России далеко до массового производства роботов. Но ведь и отказ от бензиновых двигателей совсем недавно считался далеким будущим. А теперь, после атак беспилотников на нефтеперерабатывающие предприятия, он тем более не кажется несбыточным.  

Спросите любого историка, и он подтвердит, что каменный век закончился не потому, что закончились камни. Может быть, мы сейчас стоим на пороге глобальных изменений, которые перевернут привычный образ жизни всего человечества.

РЗМ используют для производства оптических систем, чипов и полупроводников, датчиков и сенсоров. То есть они нужны не только для роботов и электромобилей, но и для производства смартфонов, ноутбуков, современного оружия.

Основная проблематика редкоземельных металлов кроется в их названии — их мало, их сложно добывать и их количество ограничено. Долгое время лидером по добыче и переработке РЗМ был Китай, но сейчас ему в спину дышит США. Россия, хоть и находится на втором месте в мире по запасам РЗМ (США — на седьмом), но пока не может реализовать свой сырьевой потенциал. Зависимость России от поставок чистых редкоземельных металлов в среднем составляет 75%, а по отдельным направлениям — более 90%. 

Государство пытается стимулировать бизнес инвестировать в РЗМ. Однако он натыкается на препятствия:

при добыче — это отсутствие дорожной и энергетической инфраструктуры;

при переработке и использовании — отсутствие технологических цепочек или каналов сбыта, предприятий, которым можно было бы продать сырье.

На ИННОПРОМ-2026 эксперты обсудили, как эти препятствия преодолеть и какие шансы у России зайти на этот рынок.

Что в России уже сейчас есть в сфере добычи редкоземов

Единственное в России предприятие, которое и добывает, и обогащает руду редкоземельных металлов (лопарит) находится в Мурманской области. Это Ловозерский горно-обогатительный комбинат (ГОК). Совместно с Соликамским магниевым заводом (СМЗ) они формируют единую отечественную цепочку «от руды до изделий». Лопаритовый концентрат ГОК поставляет на СМЗ, где из него извлекают тантал, ниобий, титан и производят коллективный концентрат других редкоземельных металлов. Оба предприятия входят в Горнорудный дивизион госкорпорации «Росатом».

В России сейчас формируется несколько кластеров, которые в будущем объединят добычу и глубокую переработку редкоземельных металлов. Представители одного из них приехали на ИННОПРОМ-2026 в Екатеринбург. Кластер называется «Ангаро-Енисейский макрорегион».

Проектный офис кластера представляет фонд «Долина Менделеева». На данный момент здесь подписано около 17 партнерских соглашений. Некоторые участники кластера: «Росатом», «Ростех», «Русал», ГК «Базовый элемент», «Норильский никель», «Росхим», «Хайленд Голд», «Красцветмет», «Химмед», Сибирское отделение РАН, Сибирский федеральный университет, Российский химико-технологический университет имени Менделеева. 

Первые производственные объекты планируют построить в Минусинске и Саяногорске (гидрометаллургический завод для переработки концентрата Тастыгского месторождения, завод малотоннажной химии, центр обработки данных, — прим ред.). В 2026 г. стартует строительство Инновационного научно-технологического центра (на базе СФУ и научного центра СО РАН, также есть площадка в Москве на базе РХТУ им. Менделеева). 

Согласно открытым источникам, здесь планируется создать более 15 новых предприятий, исследовательских и сертификационных центров. Кластер готов к международному сотрудничеству — фонд ведет переговоры с партнерами из Индии, Китая, ОАЭ. 

Фото: телеграм-канал Ксении Шойгу

Инвестиции в промышленный кластер к 2040 г. составят порядка 700 млрд руб. Основную задачу здесь видят в том, чтобы создать конечную продукцию в сфере накопителей энергии. Как сказала глава фонда «Долина Менделеева» Ксения Шойгу, уже подтверждено порядка 30% от запланированного финансирования, подписано девять соглашений по поводу создания новых объектов со стартом строительства в 2026–2027 гг.

«Основное бутылочное горлышко». Проблемы с энергетической инфраструктурой

Россия обладает одним из крупнейших в мире запасов гидроэнергии, но почти не использует его. А производство редкоземельных металлов, которое планируют развернуть в Сибири, очень энергоемкое.

Энергоинфраструктуру мы рассматриваем как основное бутылочное горлышко. Мы очень давно не реализовывали крупные проекты в сфере гидроэнергетики. Не надо забывать, что сибирский кластер обладает очень большим гидропотенциалом, из которого на данный момент реализуется всего 20%. Поэтому наряду с созданием промышленных мощностей рассматривается еще и большая энергетика. Для того чтобы обеспечить кластер, нам необходима энергия, и это, конечно, будет двигаться в унисон, — отметила Шойгу.  

Андрей Андрианов и Елена Безденежных. Фото DK.DU

Елена Безденежных, вице-президент РУСАЛа, считает, что для развития новых отраслей промышленности в Сибири необходимо не только строить новые ГЭС.

В Сибири есть большие ГЭС, но нам нужно еще строить и строить. И надо понимать, что Сибирь еще не вся газифицирована. Что тоже является препятствием для быстрого развития кластера, — отметила она.

Также интересно ее высказывание по поводу участия государства в электрификации страны:

Вы все знаете, что, помимо кадров и транспортной инфраструктуры, энергетика является третьим столпом, который держит всю себестоимость. Если вспомнить историю, которая касается энергетики, у нас был план ГОЭЛРО — электрификации всей страны. Если бы наши современные финансово-экономические модели для ОЭЗ были положены в основу строительства и электрификации всей страны, то мы с вами до сих пор еще ездили бы на лошадиной тяге.

«Нам не нужны тонны ради тонн, нам нужны тонны ради изделий». Проблемы со сбытом

Еще один вопрос, который вызвал дискуссию на полях ИННОПРОМа, — создание технологических цепочек на рынке редкоземельных металлов. Ксения Шойгу рассказала, что на данный момент кластер выстроил около 12 цепочек, которые представляют собой производственные процессы от добычи до формирования конечной продукции.

«Мы активно идем в поиск компаний, которые смогут закрыть технологические разрывы в этих цепочках. На данный момент подписано порядка девяти соглашений, есть 13 технологических партнеров. Убеждена, что в 2027 г. порядка пяти заводов уже выйдет на строительно-монтажные работы», — отметила она.

Фото DK.RU

Руслан Димухамедов, генеральный директор СМЗ, отметил, что в России нужно выстроить индустрию добычи РЗМ под свои собственные нужды, то есть сформировать спрос и под него строить новые предприятия.

Нам не нужны тонны ради тонн, нам нужны тонны ради изделий. Ради чего мы строим редкоземельную индустрию? Я знаю, куда я дену свои редкоземельные металлы, я продам их Андрианову (Андрей Андрианов, генеральный директор «Росатом МеталлТех», — прим. ред.), который построит свой магнитный завод, Андрианов знает, куда продаст магниты — двигателистам и тем, кто вырабатывает электричество. Формирование конечных целей по беспилотным системам, генерации электроэнергии, электротранспорту формирует тот самый вытягивающий спрос, — заявил он.

Ксения Шойгу отметила, что те цепочки, которые сейчас формируются, будут построены к 2040 г. Она добавила, что особое внимание будет уделено выпуску продукции на основе кремния, тантала, бериллия, ниобия. Это даст стране собственную базу для производства печатных плат для микроэлектроники, солнечных батарей, датчиков и силовых компонентов, танталовых конденсаторов, лазерных и свч-материалов, микролегированных сталей, сверхпроводников и др.

Таким образом, будут созданы технологии производства, которых на сегодняшний день практически нет в России, но которые критически важны для машиностроения, тяжелой промышленности, авиастроения, космической, атомной, и других высокотехнологичных отраслей отечественной экономики.

Важный вопрос для инвесторов — каким образом государство будет участвовать в создании этих цепочек. По этому поводу на сессии по редкоземельным металлам было высказано два мнения. Первое озвучил Руслан Димухамедов:

Мы понимаем, что повесить все расходы на федеральный бюджет проблематично. Значит, бизнес тоже должен входить. По крайней мере, маржинальный бизнес. Яркий пример из истории — Демидовы, которые начинали с добычи металлов, но потом построили свои производства.

Елена Безденежных уточнила, каким именно РУСАЛ видит участие государства в построении технологических цепочек:

Нам необходимо знать — что, сколько и как производить, для чего это нужно, за сколько и куда дальше это будет пущено в производство. Мы знаем много производств, которые закрылись из-за отсутствия спроса и конкуренции с Китаем. Нам нужны контракты take or pay, то есть «бери или плати» под присмотром государства. Сейчас мы все берем кредиты для производства редкоземельных, легких, рассеянных — различных металлов, необходимых для производства аккумуляторов и всего остального, но мы не уверены в спросе, не уверены в его постепенном наращивании, не уверены в его обязательности и оплате, что является одним из тормозов для работы нашего кластера в целом.

«1,5 млн электромобилей и 1800 ветрогенераторов в год». Формула успеха России на рынке редкоземов

Сегодня на рынке редкоземельных металлов доминирует Китай, но Россия может на него зайти. Генеральный директор Русредмет Андрей Нечаев объяснил, почему, и даже попытался вывести формулу успеха России на этом рынке.

Справка DK.RU:

 

Редкоземельные магниты — это магниты, которые изготавливают из сплавов редкоземельных элементов. Ключевое свойство таких магнитов — исключительно высокая магнитная сила и устойчивость к размагничиванию.

АО «Русредмет» выступает проектировщиком промышленного комплекса по разделению редкоземельных элементов. Комплекс планируют построить на базе СЗМ. Ввод разделительного комплекса в эксплуатацию запланирован на 2027 г.

Ключевым потребителем продукции данного производства станет компания «Русатом металлтех», которая строит в городе Глазов (Удмуртия) первый в России крупнотоннажный завод постоянных редкоземельных магнитов. Ожидается, что к 2029 г. Россия сможет полностью импортозаместиться в это сфере.

 

Фото: пресс-служба ИННОПРОМ-2026

— Китай выпускает 300 тыс. тонн редкоземельных магнитов в год. Мы хотим построить завод на 500 тонн. Разница в 600 раз. Но население Китая 1,45 млрд человек, у нас проживает 145 млн человек. То есть нам достаточно производить 30 тыс. тонн в год. Для этого нам надо сформировать спрос.

Возможность перезапуска редкоземельной индустрии страны можно рассматривать через интеграцию в добропорядочные отношения со странами глобального юга — Индией, Вьетнамом, Индонезией. Здесь набирается совокупно под 2 млрд человек. Это страны, которые сегодня вообще не освоены с точки зрения электродвижения, ветрогенерации, то есть тех признаков современного мира, который уже вот-вот наступит.

То, что сегодня выпускает Китай, составляет 90% мирового спроса, но 70% из этого остается в КНР. Если у них не будет экспорта, они не сильно пострадают, хотя это будет чувствительно. Китай выпускает 13 млн электромобилей в год, 3,5 млн отправляет на экспорт.

Мы должны выпускать 1,5 млн электромобилей в год, тогда у нас все будет четко с точки зрения экономики. Потому что это главная доля потребления редкоземельных металлов. Кроме того, Китай выпускает 18 тыс. ветрогенераторов в год. Мы должны выпускать 1800 ветрогенераторов. Это как бы формула некоего успешного будущего.

Соответственно, попробуем посмотреть, что бы нам целеполагать к 2040–2050 гг. Идеальная картина мира — распределенные мощности по производству редкоземельных магнитов на 100 тыс. тонн в год. Это позволит обеспечить как Россию по экономически обоснованной цене и себестоимости, так и страны, которые в эту сторону взглянули и не хотят попадать под каток Китая или Запада. Поэтому на сегодняшний день это реальное окно возможностей.

Россия должна выступить в роли технологического лидера в гонке за редкоземами. Все уже увидели эту необходимость. Мы пытаемся построить один завод по производству редкоземельных магнитов, но это только тестер. Нам нужно производство в сотни раз мощнее.

Редкоземельный магнит — это то звено, без которого все станет бессмысленным. Мы можем сделать самый эффективный литиевый аккумулятор, накопить в нем электроэнергию, а что дальше? Зажигать лампочки? Мы, наверное, все же хотим получить движение — электромобили. Либо: чтобы накопить эту электроэнергию, мы, наверное, хотим ее сгенерировать, значит, нам нужны эффективные генераторы. Нам нужно то, что наиболее эффективным способом превратит полученную электроэнергию в движение, а движение — в электроэнергию, и это может только редкоземельный магнит.

Первый магнитный завод мощностью 500 тонн редкоземельных магнитов в год позволит быть проводником этой технологии, но только для внутреннего потребления. 30 тыс. тонн магнитов в год из воздуха сделать не получится. Для этого нам надо будет построить 30 Соликамсков, может быть, 15, но по современным технологиям. 

Читайте также на DK.RU: Мы все потеряли, но, к счастью, остались энтузиасты: как в России возрождают малую авиацию.