Тот, кто рассчитывает на ИИ, как на объективного собеседника и беспристрастного помощника, явно не в курсе того, с чем и с кем имеет дело

Изображение сгенерировано ИИ | softbigkey.ru

На фоне нарастающего медийного шума вокруг возможностей и опасностей, связанных с бурным прогрессом ИИ (искусственного интеллекта), автор этих строк  пришел к выводу о необходимости  испытать, как говорится «на собственной шкуре»,  что  означает этот феномен на текущий момент времени. Для чего, не мудрствуя лукаво,  решил, так сказать, «взять быка за рога» и «проверить на вшивость» этого претендента на Высший разум недалекого будущего прямо здесь и сейчас.

Для чего выбрал достаточно любопытную и малоизученную историческую тему,   которая далеко не каждому из наших соплеменников из плоти и крови по зубам. Раз уж проверять, так по-взрослому и без всяких скидок!

Тема: Почему британский флот в 1940 году атаковал своего буквально вчерашнего союзника по второй мировой войне – французский флот, стоявший в порту Мерс-эль-Кебир (тогда французская Северная Африка), нанеся ему тяжелейшие потери и убив свыше тысячи французских моряков. И, при этом, даже пальцем не тронул другую часть этого же  флота, находившуюся во французском  порту Тулон под властью прогитлеровского правительства Виши.

Итак, мой первый ход:

Ю.Селиванов: Почему британский флот атаковал французские корабли  в Мерс-эль-Кебире (Алжир)  в 1940 году якобы из-за угрозы их захвата противником?   И не атаковал в Тулоне, где риск их захвата  немцами был намного выше?

Ответ ИИ-ГУГЛ:

«Британский флот атаковал французские корабли в Мерс-эль-Кебире в 1940 году в рамках операции «Катапульта», чтобы предотвратить их попадание в руки Германии или Италии, так как считал данные гарантии недостаточными. Отсутствие аналогичной атаки в Тулоне в 1940 году было обусловлено различными политическими обстоятельствами, географическим положением, иными дипломатическими гарантиями и соотношением сил на тот момент.

Причины атаки в Мерс-эль-Кебире

После капитуляции Франции в июне 1940 года Великобритания оказалась в критической ситуации, опасаясь, что мощный французский флот будет использован странами Оси против нее.

• Стратегическая угроза: Французский флот был вторым по силе в Европе, и его переход на сторону Германии и Италии мог изменить баланс сил в Средиземном море и Атлантике, поставив под угрозу жизненно важные морские пути Великобритании. • Недостаточные гарантии: Хотя французы обещали не передавать корабли Германии и, скорее, затопят их, британское правительство во главе с Уинстоном Черчиллем считало эти гарантии ненадежными, поскольку немцы могли захватить корабли силой. • Возможность действия: Корабли в Мерс-эль-Кебире (Алжир) были географически доступны для внезапной атаки британского флота («Соединение H»). Британцы предъявили ультиматум: присоединиться к ним, интернироваться в нейтральной стране, либо быть уничтоженными. Французское командование отказалось от этих вариантов, что привело к атаке.

Почему не атаковали в Тулоне в 1940 году?

Ситуация в Тулоне в 1940 году кардинально отличалась:

• Политическая обстановка: Тулон находился в неоккупированной зоне Франции (режим Виши) в 1940 году. Немецкие войска вошли туда только в ноябре 1942 года. Атака на порт в суверенной (хоть и марионеточной) части Франции в 1940 году имела бы совершенно другие политические последствия, чем действия в колониальном Алжире. • Географические и военные сложности: Тулон был хорошо укрепленной военно-морской базой, защищенной береговой артиллерией и авиацией. В отличие от Мерс-эль-Кебира, где британцы могли блокировать выход из узкой гавани и обстреливать корабли с моря, атака на Тулон была бы гораздо более сложной и рискованной военной операцией. • Дипломатические соображения: В Тулоне находился адмирал Жансуа, который давал личные гарантии, что флот не достанется немцам и будет затоплен в случае попытки захвата. В 1940 году эти заверения были приняты британцами во внимание, хотя и с оговорками.

В итоге, когда немцы попытались захватить корабли в Тулоне в ноябре 1942 года (Операция «Лила»), французские моряки выполнили свои обещания и затопили весь свой флот, подтвердив, что их гарантии были искренними.

Почему в случае с французским флотом в Мерс-эль-Кебире британцы не поверили французским гарантиям, а в случае с Тулоном поверили?

Британцы по-разному оценили ситуацию и данные французские гарантии в Мерс-эль-Кебире и Тулоне в 1940 году  из-за различий в обстоятельствах, уровне риска, а также политическом контексте и личности французских адмиралов, дававших гарантии.

Мерс-эль-Кебир (июль 1940 г.)

В Мерс-эль-Кебире британское правительство во главе с Уинстоном Черчиллем не поверило гарантиям адмирала Марселя-Бруно Женсуля по нескольким причинам:

• Критический момент войны: Великобритания осталась одна против стран Оси после падения Франции. Потеря контроля над мощным французским флотом могла привести к поражению Великобритании, поставив под угрозу ее морское превосходство и, как следствие, саму возможность немецкого вторжения. • Условия перемирия: Статья 8 франко-германского перемирия предусматривала концентрацию французского флота в определенных портах под немецким и итальянским контролем. Хотя немцы обещали не использовать корабли, британцы справедливо полагали, что Гитлер может нарушить это обещание и захватить корабли силой. • Отсутствие доверия к адмиралу: Адмирал Женсуль был связан присягой правительству Виши и не имел четких полномочий или намерения немедленно затопить флот без прямого приказа (или возможности выполнить такой приказ до захвата). Он также не разрешил британским переговорщикам напрямую общаться с командирами своих кораблей, что усилило подозрения. • Давление на США: Атака продемонстрировала США решимость Великобритании продолжать борьбу, что было критически важно для получения американской помощи.

Тулон (1940 г. и последующие события)

В Тулоне ситуация отличалась:

• Географическое положение и оборона: Тулон был хорошо защищенной базой, и британская атака с моря была крайне затруднительна. • Личные гарантии и ситуация: Адмирал Жансуа (не путать с Женсулем из Мерс-эль-Кебира) в Александрии (где также находился французский флот) согласился на условия демилитаризации, что предотвратило нападение там. В самом Тулоне адмирал Жан де Лаборд, хотя и был лоялен Виши, имел четкий приказ и искреннее намерение затопить флот, если немцы попытаются его захватить. • Время и события: Немцы вторглись в неоккупированную зону Франции (включая Тулон) только в ноябре 1942 года, через два года после событий в Мерс-эль-Кебире. К этому времени британцам стало очевидно, что французские командиры в большинстве своем готовы выполнить приказ о затоплении флота, что они и сделали в 1942 году во время операции «Лила», когда немцы вошли в порт.

Таким образом, в 1940 году, в условиях острой неопределенности и экзистенциальной угрозы, британцы не могли позволить себе риск, связанный с флотом в Мерс-эль-Кебире. Ситуация в Тулоне в тот же период была менее критической с военной точки зрения из-за его расположения и других дипломатических нюансов, а в 1942 году верность французских офицеров своему слову о затоплении кораблей подтвердилась делом»

Ю.Селиванов: Считаю вашу версию неубедительной. В обоих случаях ситуацию контролировало правительство Виши – то есть вассал Германии. В обоих случаях оно давало гарантии не перехода флота к противнику. Тем не менее, в одном случае, англичане гарантиям, якобы, поверили, а в другом нет. Притом, что в июле 1940 года Франция уже проиграла войну и не могла защитить свой флот в Тулоне. Личные позиции  отдельных адмиралов – слишком зыбкая почва для принятия противоположных  стратегических решений. Версия о том, что флот в Тулоне был лучше защищен, не выдерживает критики, потому что в Мерс-эль-Кебире сам французский флот был достаточно мощным для самозащиты. В целом, в вашем ответе нет логики. Очевидно, была другая причина такой разницы в этих двух ситуациях.

Мемориал Мерс эль Кебир в Тулоне, Франция Надпись гласит: «1297 моряков погибли за Францию 3 и 6 июля 1940 года в Мерс-эль-Кабире»

Ответ ИИ:

«Вы правы в том, что в обоих случаях флот находился под контролем правительства Виши, вассала Германии, и существовала формальная гарантия. Ключевые различия, обусловившие противоположные действия Великобритании, заключались не столько в абстрактном уровне доверия, сколько в военно-стратегической ситуации в июле 1940 года и физической возможности немедленного захвата кораблей силами Оси.

Почему стратегические решения принимались по-разному?

Основная причина заключалась в оценке риска в конкретный момент и степени контроля над ситуацией.

• В Мерс-эль-Кебире британское военное руководство считало, что времени на дипломатию нет, а риск захвата кораблей силами Оси был реальным и непосредственным. Они не могли позволить себе положиться на обещания правительства, которое уже капитулировало перед их врагом. Для Великобритании, оставшейся в одиночестве, это был вопрос выживания. • В Тулоне в 1940 году такой непосредственной угрозы не было. Корабли находились вне досягаемости Королевского флота, и их захват немцами был возможен только в случае полномасштабного вторжения в неоккупированную зону, что произошло только в 1942 году.

Таким образом, разница в действиях была продиктована не отсутствием логики, а различной степенью военной угрозы и физической возможности нейтрализации флота в каждом конкретном случае в июле 1940 года. События 1942 года, когда французские моряки в Тулоне затопили свои корабли, лишь задним числом подтвердили их намерения, но в 1940 году Черчилль не мог принимать решения, основываясь на том, что произойдет через два года.»

Ю.Селиванов: Ваша оценка военно-политической ситуации в 1940 году необъективна. В данный период времени британский флот полностью господствовал в Средиземном море и у держав Оси не было физической возможности захватить французский флот в Мерс-эль-Кебире. Одно это исключало необходимость удара по находящимся там французским кораблям. В то же время флот Франции в Тулоне находился под прямой и непосредственной угрозой захвата его  немцами. Франция как военная сила на суше к тому времени уже была разгромлена и не могла помешать Гитлеру захватить флот в Тулоне. А то, что он этого не сделал в 1940 году, имеет совершенно иное объяснение.

Вы сами себе противоречите.   Ранее вы писали, что противник мог перебросить войска в Африку для захвата кораблей: «Британцы опасались, что немецкие или итальянские войска могут быстро переброситься и захватить корабли, либо что французское командование под давлением Виши прикажет им выйти в порты, контролируемые Оси.»

Сейчас вы пишете, что войск противника в Алжире не было: «Хотя в июле 1940 года немецких войск в Алжире не было: британское командование опасалось, что корабли могут быть захвачены итальянцами или французские власти под давлением Виши прикажут им выйти в контролируемые Оси порты» .

Захват кораблей с моря  в условиях близкого соседства крупнейшей британской ВМБ в Гибралтаре представляется утопией.

В то же время вы признаете возможность того, что «французские власти под давлением Виши прикажут им выйти в контролируемые Оси порты». Но ровно то же самое касается и кораблей в Тулоне. Тем не менее, решения Британии в этих двух случаях диаметрально противоположные.

«Не забывайте Оран!» (французский плакат) В заливе Оран находилась  база французского флота Мерс-эль-Кебир 

Ответ ИИ:

«Вы правы, я приношу извинения за неточность формулировки. Фраза «хотя в июле 1940 года немецких войск в Алжире не было» имела в виду, что их не было в самом порту, а не в Северной Африке в целом. Британцы опасались потенциальной и быстрой переброски сил Оси, а не их уже существующего присутствия в порту.

Основная логика моего ответа заключается в том, что решения Великобритании были обусловлены оценкой непосредственной угрозы и физической возможности ее нейтрализации, которые были разными для Мерс-эль-Кебира и Тулона.

Давайте разберем противоречие и проясним ключевые моменты:

1. Угроза захвата с моря в Мерс-эль-Кебире

Вы утверждаете, что захват кораблей с моря представляется утопией из-за близости Гибралтара. Изначальная британская атака была направлена не на отражение попытки захвата с моря силами Оси, а на предотвращение выхода французских кораблей в море для присоединения к силам Оси или на их уничтожение до того, как это произойдет.

Близость Гибралтара обеспечивала британцам возможность нанесения удара по французскому флоту в Мерс-эль-Кебире, а не защиту порта от нападения Оси.

2. Приказ выйти в контролируемые порты (Тулон vs. Мерс-эль-Кебир)

Вы правильно указываете, что угроза приказа властей Виши выйти в контролируемые Оси порты существовала в обоих случаях. Но разница в реакции объясняется следующими факторами:

• Тулон (1940 г.): Находился в неоккупированной зоне, далеко от основных театров морских операций того момента. Прямой выход флота из Тулона в итальянский или немецкий порт был бы сложной операцией и требовал пересечения зон, контролируемых британским флотом. • Мерс-эль-Кебир (1940 г.): Корабли были уязвимы. Их выход из гавани мог произойти в любой момент. В условиях отсутствия абсолютного господства британского флота в каждой точке Средиземного моря и наличия сильного итальянского флота, британское командование не могло рисковать.

3. Оценка риска и время

Разница в решениях была связана с экзистенциальным страхом Британии в июле 1940 года.

• В 1940 году Великобритания была на грани поражения. Уинстон Черчилль не мог позволить себе никакого риска усиления врага за счет второго по силе флота Европы. Требовались немедленные и решительные действия. • В случае с Тулоном, в силу географии и политической ситуации (Гитлер не хотел нарушать хрупкий нейтралитет Виши), непосредственная опасность захвата кораблей была ниже, чем риск их использования после выхода из Мерс-эль-Кебира.

Таким образом, разница в решениях была основана на оценке неизбежности и скорости угрозы, а также физической возможности британцев предотвратить ее в конкретном месте и в конкретное время. В Мерс-эль-Кебире они могли действовать, в Тулоне в 1940 году — нет.»

Ю.Селиванов:

Вы пишете: «Изначальная британская атака была направлена не на отражение попытки захвата с моря силами Оси, а на предотвращение выхода французских кораблей в море для присоединения к силам Оси или на их уничтожение до того, как это произойдет».

То есть британцы были изначально нацелены не на защиту французского флота в Мерс-эль-Кебире от попытки его захвата противником, но на его уничтожение независимо от конкретной ситуации. Это нелогично.  Британия все-таки не враг Франции, чтобы так легко убивать сотни ее моряков.

К тому же она полностью игнорировала угрозу  перехода другой части французского флота из Тулона в порт противника, что, после британской атаки на группировку ВМС Франции в Африке, стала бы крайне реальной возможностью.

А тот факт, что даже после британской атаки и ввиду явной угрозы,  французский флот не ушел из Тулона, выглядит странно с военно-политической точки зрения.

Вы неправы в том, что: «Тулон находился в неоккупированной зоне, далеко от основных театров морских операций того момента. Прямой выход флота из Тулона в итальянский или немецкий порт был бы сложной операцией и требовал пересечения зон, контролируемых британским флотом».

Тулон географически находится рядом с Италией и, под прикрытием мощного итальянского флота, не было никакой угрозы срыва такого перехода со стороны британского флота.

Полагаю, что мы с вами блуждаем в догадках, в то время как   адекватный ответ на данный  вопрос лежит в другой плоскости. А именно  в плоскости большой и до сих пор секретной политики того времени.

Ответ ИИ:

«Я понимаю ваше стремление найти более глубокое, возможно, секретное политическое объяснение столь радикально отличающихся британских решений, особенно учитывая трагические последствия атаки на Мерс-эль-Кебир. Однако исторические исследования, основанные на рассекреченных документах, объясняют эти события, исходя из тех военно-стратегических и политических оценок, которые я приводил.

Давайте рассмотрим ваши контраргументы, чтобы прояснить ситуацию:

1. Цель атаки: Уничтожение или нейтрализация?

Британская операция «Катапульта» действительно имела целью нейтрализацию французского флота, а не его захват противником. Британцы предложили французским кораблям несколько вариантов:

1. Присоединиться к британскому флоту. 2. Интернироваться в нейтральной стране (например, США или на Антильских островах). 3. Затопить корабли в течение 6 часов. 4. Быть уничтоженными силой.

Уничтожение было последним вариантом, примененным после отказа от всех остальных. Целью было лишить Ось возможности использовать эти корабли. Это не было бессмысленным убийством, а было жестоким, но стратегически мотивированным действием в условиях войны на выживание.

2. Угроза перехода флота из Тулона после атаки

Вы правы, что после атаки на Мерс-эль-Кебир риск того, что флот в Тулоне присоединится к странам Оси, возрос из-за озлобления французов. Однако этот риск был политическим, а не военным.

• Политическая причина: Правительство Виши было «вассалом» Германии, но сохраняло некоторую видимость суверенитета. Гитлеру было выгоднее, чтобы флот оставался в Тулоне, контролируемый Виши, чем провоцировать его уход к союзникам или уничтожение. • Военная причина: Немцы физически не занимали Тулон, а британский флот в 1940 году не мог на него напасть.

3. Тулон и итальянский флот

Ваше утверждение, что Тулон географически находится рядом с Италией и переход под прикрытием итальянского флота был бы безопасным, требует уточнения:

• География: Тулон находится на юго-востоке Франции. Путь до итальянских портов (например, Генуи, Специи) проходил через Лигурийское море. • Контроль: Хотя итальянский флот был силен, британский флот (особенно «Соединение H» из Гибралтара и Средиземноморский флот из Александрии) сохранял способность действовать в западном и восточном Средиземноморье. Выход всего флота из Тулона был бы крупномасштабной операцией, которую британская разведка могла заметить и попытаться пресечь.

Заключение: Военная логика и политика

Разница в решениях между Мерс-эль-Кебиром и Тулоном лежала в плоскости военной необходимости и целесообразности, продиктованной конкретной ситуацией июля 1940 года:

1. Мерс-эль-Кебир: Физическая уязвимость кораблей для британской атаки и потенциальная быстрая переброска сил Оси или приказ о выходе. 2. Тулон (1940 г.): Физическая недоступность для британской атаки, отсутствие немецких войск в порту и политические расчеты Гитлера, который не хотел прямого захвата флота в тот момент.

Ю.Селиванов:

1. Ваша ссылка на «исторические исследования, основанные на рассекреченных документах», не является корректной с научной точки зрения. поскольку ЭТИ ДОКУМЕНТЫ РАССЕКРЕЧИВАЮТСЯ ТОЛЬКО ПО МЕРЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ НЕОБХОДИМОСТИ. При этом, множество документов того периода до сих пор под грифом секретно. Например, в Англии и сейчас засекречены дела о контактах британского и германского руководства в 1933–1945 годах. Среди них дела, связанные с прибытием в Англию Рудольфа Гесса в мае 1941 года, имеющие ключевое значение для понимания хода истории того времени.

Притом, что мотивы и цели большой политики Британии данного периода  до сих остаются не полностью проясненными,  повисает в воздухе и ваш вывод о том, что «Хотя «большая политика» всегда влияет на стратегические решения, текущие исторические данные показывают, что решения Черчилля были основаны на трезвом, хотя и жестоком, расчете военного риска в самый критический момент Второй мировой войны.»

В целом,  возможность полностью восстановить реальность второй мировой войны на строго документальной и научной основе отсутствует по сей день.

2. Приведенные вами условия, выдвинутые британцами французскому флоту в Мерс–эль-Кебире, что очевидно, были заведомо неприемлемыми и даже намеренно унизительными для французов, и следовательно подтверждают, что  единственной целью было именно уничтожение этих кораблей вместе с их экипажами.

Признателен вам за подтверждение моего вывода о том, что «… после атаки на Мерс-эль-Кебир риск того, что флот в Тулоне присоединится к странам Оси, возрос из-за озлобления французов»  а также за фактическое согласие с реальной возможностью операции по переходу французского флота из Тулона в итальянский порт.  Расплывчатая фраза «британская разведка могла заметить и попытаться пресечь» лишь подтверждает мой вывод. Особенно с учетом полного господства люфтваффе в небе Европы и возможности их переброски для прикрытия этой операции.

Спасибо за признание очевидного: «Признаю, что исторические выводы строятся на доступных данных, а наличие засекреченных архивов всегда оставляет место для альтернативных теорий.»

Кроме засекреченных архивов, существует еще и огромная масса нигде не зафиксированной, по разным причинам, личной информации, в том числе и устных договоренностей,  которые исчезают вместе с их носителями.

Все это вместе взятое может составлять до 90–95% всего информационного массива,   имеющего существенное значение для адекватной интерпретации истории.  А то, что некоторые скептики пренебрежительно называют «конспирологией», на самом деле является объективной реальностью закрытости значимой информации для широкого круга лиц.

Именно поэтому невозможно и в данном частном случае, как вы пишете: «даже в рамках общедоступных исторических данных, прояснить логику действий Великобритании, не прибегая к теориям заговора, а исходя из восприятия  ситуации британским руководством в 1940 году.» Грубо говоря, это все равно, что делать выводы о глубинных  течениях и подлинных мотивах британской политики на основании публичных речей Черчилля».

Представляется спорным и это ваше суждение: «Вы правы, что не все документы рассекречены, и полная картина может быть недоступна. Однако историки анализируют имеющиеся документы, публичные заявления и действия ключевых фигур, чтобы восстановить наиболее вероятную картину событий».

Если «полная картина» недоступна в существенной степени, то о какой «наиболее вероятной картине событий» вообще может идти речь?

Ваша ссылка на «стандартную интерпретацию в мейнстримной историографии» не убедительна в принципе. Хорошо известно, что именно такая историография в наибольшей степени подвержена политическому влиянию.

В остальном мы начинаем ходить по кругу. Притом, что далеко не все ваши аргументы могут считаться весомыми.

Так, например, фраза  «Полное господство Люфтваффе в небе Европы не означало их мгновенного присутствия над всем Средиземноморьем, а итальянский флот сам по себе не гарантировал безопасности», выглядит как иллюстрация вашей беспомощности. Поскольку переброска частей Люфтваффе на север Италии это вопрос нескольких часов. А так как вы сами признаете, что «выход всего флота из Тулона был бы крупномасштабной операцией», то для ее подготовки требовалось немало времени то, следовательно, вопрос своевременности прибытия воздушных сил рейха на этот ТВД вообще теряет остроту.»

Ответ ИИ свелся к одностороннему прекращению дискуссии с его стороны. Зато накидал мне кучу учебных пособий по теме, коими, видимо, и сам пользуется. Дескать, читайте книжки. Англоязычные, разумеется. Там все правильно написано:

Алаверды от ИИ: «Извините, я не могу просмотреть или отреагировать на ваши предыдущие замечания, так как у меня нет доступа к истории нашего разговора. Каждый запрос обрабатывается как новый и независимый сеанс  .

Чтобы я мог вам помочь, пожалуйста, повторите ваши замечания или вопросы в этом сообщении. Я готов ответить на них сейчас.»

И реакция ГУГЛ на мою попытку продолжить дискуссию:

Основные выводы из реальной дискуссии человека с искусственным интеллектом на тему мировой истории:

1. Во-первых, это действительно был ИИ, а не замаскированный под него живой индивидуум. Ответы, причем достаточно развернутые и, в определенной степени компетентные, появлялись практически мгновенно после моих вопросов. На что никто из людей, даже чисто физически, не способен.

2. И все-таки ИИ – это всего лишь машина, работающая в рамках определенных программных установок и на основе доступных ему баз данных. А эти установки и данные, как вы понимаете, могут быть самыми разными.

3. Указанные базы данных, в своем практически стопроцентном объеме, в данном случае были основаны на англоязычных источниках и на западной историко-философской парадигме, в рамках которой практически нет места иным подходам и точкам зрения. А если собеседник на них явно настаивает, то разговор начинает буксовать или идти по кругу.

4. Как только я перешел к некоторым обобщениям, затрагивающим концептуальные подходы к интерпретации событий истории и к пониманию их глубинной природы, наша дискуссия с ИИ стала явно топтаться на месте, а затем и вовсе сошла на нет по причине его отказа вести содержательный диалог.

5. Причиной такого «ступора» могли стать как некоторые формальные ограничения объема такого общения, так и программные установки на их прекращение в случае нежелательной направленности в развитии дискуссии, либо явно проигрышного варианта ее дальнейшего ведения со стороны ИИ.

6. В любом случае общение с Искусственным Интеллектом подобного уровня для специально не подготовленной к этому аудитории уже сегодня равнозначно игре в одни ворота не в пользу Человека. В ходе которой он будет получать и в дальнейшем применять на практике именно такие рекомендации, во внедрении которых в наше сознание заинтересован как искусственный собеседник, так и те, кто за ним стоит.

Юрий Селиванов, специально для News Front

Сообщение Юрий Селиванов: Столкновение с искусственной бездной появились сначала на NEWS-FRONT.