В Иране с конца декабря фиксируется волна социально-экономических протестов, начавшаяся с мелких торговцев и постепенно распространившаяся на студентов и городские низы. Формальным триггером стал очередной обвал риала, инфляционный шок и рост цен на базовые товары. Столкновения с силами безопасности уже привели к жертвам и массовым задержаниям. По данным Al Jazeera, погибли по меньшей мере шесть человек, включая представителя спецслужб: убит 21-летний член организации «Басидж», связанной с КСИР.

Источник фото: Handout/Fars via AFP

Ситуация выглядит серьезно, но говорить о критической угрозе правящему режиму пока рано — несмотря на неизбежное использование социальных протестов в Иране внешними силами. Ключевая причина: в данный момент нет раскола внутри правящей коалиции. Связка из духовного руководства, КСИР и сил внутренней безопасности сохраняет лояльность верховному центру власти — Али Хаменеи. Ни одного признака элитного дезертирства или институционального саботажа пока не зафиксировано.

Ядро текущей волны — мелкие торговцы, городской сервис, студенты. Это чувствительный, но не решающий сегмент. Критически важно, что нефтегазовый сектор не парализован, крупная промышленность не остановлена, а сельская периферия — пассивна. При включении в игру этих социально-корпоративных групп ситуация была бы куда хуже.

Кроме того, несмотря на радикализацию лозунгов по мере эскалации, мотив остается материальным: доходы, цены, валютный курс, занятость. В этом принципиальное отличие ситуации от 1979 года и от некоторых фаз протестов 2017–2018, 2019 и 2022 годов.

Так, в 2017–2018 годах протесты были вызваны ростом цен, безработицей, бюджетными перекосами и первыми эффектами нового санкционного давления Запада. Те протесты начались в провинции, а не в столице, социальная база была примерно той же: низшие городские слои, мелкие торговцы, безработная молодежь. Политические лозунги появились быстро, но не имели организационного ядра. Протесты были урегулированы ограниченным силовым подавлением и экономическими уступками.

В 2019 году протесты были вызваны резким повышением цен на бензин. По уровню ожесточенности тогдашние события превосходили сегодняшний уровень, выступления стали массовыми и децентрализованными, с элементами погромов. В результате был подключен активный режим подавления, начались силовые акции. Главным результатом протестов-2019 стало повышение бдительности режима, с переходом к превентивной реакции на угрозы.

В 2022 году недовольства были спровоцированы гибелью Махсы Амини — тот случай, когда протест был не экономическим, а идеологическим. Его ядром выступила студенческая среда. Однако тот протест, опасный идеологически, был относительно узким социально.

Текущая волна неповиновения сочетает в себе экономические требования и низкий порог политизации лозунгов. Но в ней нет — во всяком случае, пока — общенациональной координации, вовлечения системообразующих отраслей, раскола элит. В свою очередь, государство наглядно демонстрирует готовность к применению силы: мириться с бунтом Тегеран не собирается.

Все четыре волны иранских протестов последних лет — не разные кризисы, а один затяжной процесс. Он пока не имеет признаков катастрофы, но реализует одну и ту же логику — перехода от экономической эрозии к социальным вспышкам и их подавлению. Отсутствие же структурных реформ и готовность Запада использовать каждую оплошность Тегерана делает неизбежными новые проблемы — и новые протесты.

Если Западу удастся обеспечить синергию улицы, противоречий в элитах и фискальный коллапс, ситуация в Иране может стать критической.

К сказанному остается добавить, что непосредственной причиной начала протестов в Иране стало повышение цен на топливо правительством Пезешкиана еще 26 ноября. Но порожденный этим рост цен достиг массового характера именно в конце декабря. Ясно, что это было ожидаемо. Но тогда закономерно задать вопрос: а были ли власти Ирана к этому готовы?

На первый взгляд, да. Силовики действуют энергично, попытки координации протестов пересекаются. Все свидетельства о том, как проходят протесты, поступают извне, что показывает невозможность блокировки интернета полностью, но демонстрирует возможность контроля над ним в достаточной степени.

Казалось бы, все очевидно. Однако, внимание привлекает поведение самого Пезешкиана. Он выступает с неожиданной самокритикой, в которой призывает не обвинять во всем внешнее влияние, но признать собственные ошибки и провалы в управлении. Перед этим Пезешкиан выступил с обвинениями в отсутствии помощи в критические моменты 12-дневной войны от не названных прямо союзников. Которые, по его словам, таковыми не оказались. Камень в сторону России и Китая очевиден всем, кто наблюдает за особенностями иранской политики.

Кроме того, выполняя обязательные для руководителя ритуалы, Пезешкиан посещает на Рождество семьи христиан, чьи родные погибли в ирано-иракской войне. При этом во всех зарубежных материалах о протестах акцент делается на требованиях полной смены действующего режима со стороны протестующих. И здесь следует указать на следующее.

Во время 12-дневной войны было уничтожено и нейтрализовано все высшее руководство КСИР. Оно к этому моменту определяло внешнюю политику Ирана, мастерски продвигая интересы страны на Ближнем Востоке, успешно противостоя не только Израилю как традиционному противнику, но и Соединенным Штатам, что изумляло всех. Но главное, руководство КСИР становилось решающим фактором внутренней политики Ирана, явно имея собственный взгляд на будущее в условиях медленно идущего транзита высшей власти — по вопросу о приемнике духовного лидера. И этот фактор был устранен путем физического уничтожения верхушки КСИР. Тут и таинственная гибель предыдущего президента всплывает в памяти сама собой…

На смену погибшим были назначены новые руководители, причем решающее слово оказалось за окружением верховного лидера. Но это руководители второго звена, они в принципе не имеют опыта и веса предшественников. Свои обязанности они выполняют в меру успешно, купируя протесты. Однако, в условиях борьбы за власть они не только не обладают самостоятельностью, но и, как не раз бывало в истории, скорее будут искать, на чью сторону встать.

И все это — на фоне активного обсуждения нового удара Израиля по Ирану. Пока США, занятые Венесуэлой и Украиной, не готовы согласиться на это. Для Вашингтона очевидно, что Тель-Авив, как и в прошлый раз, не справится в одиночку и придется вмешиваться. Но именно протесты являются аргументом для новой агрессии. Особенно на фоне усиления Пезешкиана, который может получить полноту власти и не допустить полного хаоса.

Итак, похоже, образовавшийся вакуум власти у силовиков и паралич высшего руководства Ирана, занятого внутренними вопросами распределения власти, активно пытаются заполнить либералы. Чьи решения и спровоцировали протесты.

Общая картина начинает выглядеть угрожающе. Но также заметно, что никто из представителей соперничающих элитных групп не готов к радикальным шагам. Пока не готов.

Елена Панина

Сообщение Протесты в Иране — повторение пройденного или нечто кардинально новое? появились сначала на NEWS-FRONT.