В 2025 г. Италия вновь оказалась в центре споров о будущей бюджетной политике ЕС. Последствия энергетического кризиса 2022 г. привели к росту расходов и увеличению госдолга до 137,8% ВВП в третьем квартале по сравнению со средним показателем по ЕС в 88,2%. На этом фоне Рим настаивает на смягчении Пакта стабильности и большей поддержке со стороны Европейского центрального банка (ЕЦБ), тогда как Германия, Нидерланды, Финляндия и ряд других стран требуют возвращения к жесткой фискальной дисциплине. Дискуссия о Пакте стабильности поставила страны — члены ЕС перед выбором между передачей бюджетного суверенитета на наднациональный уровень или его сохранением

Фото: © Getty Images / Antonio Masiello

От газового кризиса к бюджетному дефициту

Италия уже несколько десятилетий существует в режиме хронического бюджетного дефицита, обусловленного структурными проблемами экономики. Энергетический кризис 2022 г., вызванный сокращением поставок российского природного газа в Европу, стал переломным моментом для экономики Италии. Страна, импортировавшая до 40% газа из России в 2021 г., столкнулась с беспрецедентным шоком: цены на газ на европейских хабах по торговле газом, в особенности Title Transfer Facility (Нидерланды), достигли исторического максимума, превысив 300 евро за МВт·ч, что в 6–7 раз превышало докризисные значения. Этот ценовой взрыв спровоцировал волну инфляции, парализовал энергоемкие отрасли промышленности и создал угрозу благосостоянию домохозяйств.

В ответ правительство Италии было вынуждено принять экстренные и дорогостоящие меры поддержки. Согласно анализу европейского аналитического центра Bruegel, Италия вошла в тройку стран ЕС с наибольшими бюджетными расходами на смягчение последствий кризиса. Общий объем антикризисных мер, по оценкам МВФ, достиг около 4% ВВП. Эти средства направлялись на прямые субсидии счетов за электроэнергию и газ для населения и малого бизнеса, скидки на топливо, а также кредитные гарантии компаниям, оказавшимся на грани банкротства.

Финансирование этих программ осуществлялось преимущественно за счет новых заимствований на финансовых рынках через выпуск государственных облигаций. Ключевая проблема антикризисных мер Италии заключалась не в их объеме, а в структуре. В отличие от Германии, направившей значительные средства на субсидирование энергоемкого производства (с сохранением рабочих мест и экспорта), Италия сконцентрировалась на прямых выплатах домохозяйствам и скидках на топливо. Такой подход поддержал потребление, но не повысил долгосрочную производительность. Это привело к резкому ухудшению состояния госбюджета. Дефицит, который в 2021 г. составлял 7,8% ВВП, вырос до 8,6% ВВП в 2022 г. Столь масштабные расходы, не подкрепленные доходами, привели к тому, что соотношение госдолга к ВВП, несмотря на номинальный рост экономики, вновь пошло вверх, достигнув к 2025 г. 137,8%. «Российский фактор» не только спровоцировал экономический кризис, но и стал катализатором структурного ухудшения состояния экономики Италии. Энергетический шок лишил Италию фискального пространства для исправления диспропорций, став триггером, вскрывшим уязвимость итальянской экономики.

Бюджетный раскол в ЕС

Резкий рост государственного долга Италии вследствие энергетического кризиса стал катализатором пересмотра бюджетной архитектуры Европейского союза. Итальянский госдолг наглядно продемонстрировал структурную несостоятельность прежних правил Пакта стабильности и роста, принятого в 1997 г. с целью обеспечить фискальную дисциплину с помощью универсальных критериев: лимит бюджетного дефицита в 3% ВВП и долга в 60% ВВП. Однако уже глобальный финансовый кризис 2008–2009 гг. и последовавший долговой кризис еврозоны выявили главный недостаток Пакта: требование к странам с высоким долгом ежегодно сокращать его на 1/20 от превышения над 60% ВВП в условиях рецессии вело к удушению экономического роста, усугубляя социальные проблемы и политическую нестабильность, что ярко проявилось в Греции, Испании и Португалии.

Пандемия коронавируса способствовала еще большему обсуждению бюджетных проблем. Введенная в 2020 г. «общая эвакуационная оговорка» де-факто заморозила действие Пакта, позволив государствам наращивать расходы для спасения экономик. Однако «включить» старые правила обратно после пандемии и энергетического кризиса 2022 г. оказалось невозможным. Проблема приобрела общеевропейский масштаб: не только Италия, но и Германия с Францией потратили сотни миллиардов евро на субсидии для защиты от последствий энергетического кризиса, а Испания, Греция и Португалия — на масштабные программы поддержки бизнеса и домохозяйств. Общеевропейский долг к ВВП вновь приблизился к пиковым значениям времен пандемии, сделав возврат к довоенным нормам политически и экономически разрушительным. Италия, пользуясь опытом ковида, просит послаблений в связи с энергокризисом. Так временное исключение превращается в постоянное избегание правил в 3%.

Принятая в 2024 г. реформа Пакта стабильности содержит три ключевых изменения, ставших предметом острой политической дискуссии между государствами-членами: переход к индивидуальным среднесрочным планам бюджетной адаптации сроком на 4–7 лет вместо прежних единых для всех требований, смещение акцента на контроль чистых первичных расходов бюджета (государственные расходы за вычетом процентных платежей по долгу) и смягчение ежегодных требований по сокращению долга до уровня 0,5–1% ВВП. Эти нововведения закрепили и легитимизировали существующий в ЕС фискальный раскол. «Южный альянс» (Италия, Франция, Испания, Греция, Португалия) видит в реформе долгожданное признание необходимости гибкости для инвестиций в безопасность и зеленый переход. Для них новый Пакт — инструмент. При этом «Северная коалиция» (Германия, Нидерланды, Австрия, страны Балтии) рассматривает изменения как риск ослабления дисциплины и скрытой солидаризации долгов, поэтому поддержала реформу только при условии штрафов до 0,1% ВВП за нарушения планов и при строгом надзоре Еврокомиссии. Их поддержка реформы была обусловлена введением «гарантий»: обязательств по представлению детальных планов, надзора Комиссии и автоматических корректировок в случае отклонений.

Параллельно с бюджетными дискуссиями обострился институциональный конфликт вокруг роли Европейского центрального банка. Политика борьбы с инфляцией, усугубленной энергетическим шоком, привела к росту процентных ставок с нулевых в 2022 г. до 4,5% в 2023 г., что резко увеличило стоимость обслуживания итальянского долга, добавив Италии более 20 млрд годовых процентов евро, съедающих бюджет. В ответ Рим начал открыто лоббировать более мягкую монетарную политику, тогда как ЕЦБ дал четкий сигнал о неготовности возобновлять масштабные программы скупки гособлигаций, ограничившись инструментом TPI, применение которого привязано к соблюдению фискальных правил. ЕЦБ ограничен мандатом, и его приоритет — ценовая стабильность. С инфляцией выше 2% возврат к покупке облигаций означал бы подрыв доверия к евро, поэтому Франкфурт не может пойти на поводу у Рима, даже признавая тяжесть долгового бремени.

На фоне этих вызовов с новой силой разгорелись дебаты о создании постоянных инструментов общеевропейского финансирования. Временный фонд NextGenerationEU (NGEU) объемом 750 млрд евро, созданный как ответ на пандемию, стал прецедентом масштабной взаимной задолженности — ЕС впервые занял 806 млрд евро на рынках от имени всех 27 стран, распределяя средства как гранты (385 млрд) и займы (422 млрд), что обязывает платежеспособные государства (Германия, Нидерланды) косвенно солидарно отвечать за выплаты до 2058 г. Однако его продление или создание аналога для решения энергетических и оборонных задач упирается в сопротивление северных стран. Возросшая стоимость обслуживания общего долга по программе NGEU, по оценкам Европейского суда аудиторов, увеличившая ежегодные выплаты до 30 млрд евро, существенно сокращает фискальное пространство для новых инициатив. Эта политическая ситуация ставит ЕС перед дилеммой: реформа Пакта с элементами взаимной поддержки укрепит единство, но потребует политической воли, а сохранение статус-кво может привести к хроническим кризисам, как в Италии, подрывая доверие рынков и граждан.

***

Италия оказывается в эпицентре этой институциональной дилеммы о будущей бюджетной архитектуре ЕС. Противопоставляются два подхода: требование южных стран о гибкости и солидарности и настаивание северных на жесткой дисциплине и наднациональном контроле. Центральный вопрос о степени передачи бюджетного суверенитета на уровень ЕС остается открытым. Это оставляет ЕС в ловушке, где временные инструменты поддержки не становятся постоянными, а новые правила лишь создают основу для политического торга. Способность найти устойчивый баланс между солидарностью и фискальной ответственностью в бюджетной политике — главное испытание для европейской интеграции.

Алла Мартыненко, РСМД

Сообщение Италия в центре бюджетного раскола ЕС появились сначала на NEWS-FRONT.