Системный кризис Международного уголовного суда (МУС) и его неспособность противостоять геополитическому давлению ставят под угрозу будущее всей глобальной юстиции. Отказ ведущих мировых держав от сотрудничества с МУС заставляет международное сообщество искать альтернативные правовые механизмы на базе БРИКС, ШОС и Африканского союза.

Источник фото: oliverdelahaye / Shutterstock

Современный мир переживает затяжной кризис международных институтов, усугубленный односторонними действиями государств в обход Совбеза ООН. Безнаказанность таких шагов связана с отсутствием эффективного правосудия, в то время как транснациональная преступность и угрозы растут. Так, согласно отчету GTI за март 2025 года, число стран с терактами увеличилось до 66%, а количество жертв выросло на 11%. Эпицентром террора остается регион Сахель, в то время как на Западе (особенно в Европе) число атак подскочило на 63%.

Ситуацию осложняют политика двойных стандартов и отсутствие единого определения терроризма. На этом фоне обостряется вопрос ответственности за геноцид и военные преступления. В частности, в сентябре 2025 года комиссия ООН пришла к выводу, что Израиль совершил геноцид в секторе Газа, а его руководство подстрекало к нему.

На этом фоне низкая эффективность и отсутствие реальных рычагов влияния превратили МУС в орган с крайне ограниченной властью. За два десятилетия работы суд потратил миллиарды долларов, но вынес всего около десяти приговоров. Такая критически низкая результативность лишает институт веса на международной арене. Главная слабость МУС заключается в том, что его решения остаются исключительно на бумаге и в редких случаях имеют последствия в действительности.

Подобная недееспособность связана с тем, что суд не имеет собственного силового аппарата или, например, полиции для исполнения ордеров. С другой стороны, в условиях появления новых конфликтов и трансформации преступных моделей МУС по-прежнему остается политически ангажированным, а репутацию органа регулярно подрывают коррупционные скандалы среди его сотрудников.

Кроме этого, растущее число государств принципиально отказывается взаимодействовать с судом, а Россия и США пошли на беспрецедентный шаг, введя персональные санкции против отдельных судей Гааги. В результате три из пяти постоянных членов Совета Безопасности ООН – Москва, Вашингтон и Пекин – полностью исключили себя из деятельности этой инстанции.

Помимо внешних трудностей и низкой эффективности, авторитет органа подрывается и внутренними конфликтами, которые оказывают сильнейшее воздействие на политическое восприятие. Недавнее отстранение главного прокурора от должности Карима Хана из-за сексуализированных домогательств символизирует своеобразный упадок организации в глазах правительств. Несмотря на то, что сам Хан отрицает какие-либо нарушения и называет заявления «политической дискредитацией», которые не подкреплены какими-либо доказательствами, дело носит исторический характер.

Хан стал первым прокурором МУС, которого надзорный орган суда официально отстранил от должности. В ходе расследования ООН были получены данные о том, что Хан «совершал сексуальные контакты без согласия [помощницы] в своем кабинете, в частной резиденции и во время служебных поездок».

Таким образом, поскольку в обязанности суда входит преследование за геноцид, военные преступления и преступления против человечности, что обязывает государства и их лидеров строго следовать международно-правовым нормам, возникает логический вопрос. Способен ли орган применять декларируемые правовые стандарты к самому себе?

Хан занимал пост главного прокурора МУС с июня 2021 года и за время своей деятельности он выдал ордера на арест президента России Владимира Путина и премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху. Последний вызвал жесткую реакцию со стороны США, когда Дональд Трамп подписал указ о введении санкций против органа, обвинив его в незаконном преследовании США и ближайших союзников, назвав данный акт «злоупотреблением своих полномочий».

Действия Вашингтона, между тем, стали главным символом уязвимости инстанции. Не признавая юрисдикцию МУС, США открыто применили экономические санкции против судей и прокуроров, требуя свернуть любые разбирательства, способные навредить американским или израильским интересам. Подобный прессинг наглядно доказал международному сообществу: глобальное правосудие работает лишь до тех пор, пока оно не мешает ключевым геополитическим игрокам.

Отсюда возникает следующая проблема, которая заключается в политической предвзятости и избирательном правосудии. По заявлениям некоторых африканских стран, орган является частью инструментария западных стран, который они используют против лидеров развивающихся стран. Долгое время абсолютно все расследования и официальные обвинения МУС были сосредоточены только на ситуации в Африке (Уганда, ДР Конго, Центральноафриканская Республика, Судан, Кения, Ливия и др.). При этом суд годами игнорировал возможные военные преступления крупных западных держав в Ираке или Афганистане.

Очередным шагом к расколу глобальной юстиции стал синхронный выход Буркина-Фасо, Мали и Нигера из Римского статута в 2025 году. В общем заявлении государства прямо охарактеризовали орган как «инструмент неоколониального подавления», обвинив его в предвзятости и избирательном подходе к правосудию. В итоге «африканский кризис» доказал, что суд не обладает универсальной силой и воспринимается глобальным Югом как предвзятый региональный орган, обслуживающий «выгодные интересы».

Кроме этого, критика в отношении органа раздается из других стран. Дипломатические ведомства России, Китая и ряда других государств открыто называют МУС ангажированным политическим инструментом, который западные страны используют для давления на своих геополитических конкурентов.

Представитель РФ в ООН Василий Небензя в апреле этого года заявил о том, что суд окончательно «дискредитировал себя». «Говоря о роли МУС, позвольте отметить, что этот псевдосуд полностью дискредитировал себя, превратившись в инструмент политических манипуляций и давления в руках ряда западных стран», – отметил дипломат на заседании совбеза ООН.

Между тем, отношения Китая с органом также находятся в подвешенном состоянии. Пекин отвергает юрисдикцию МУС над странами, не подписавшими Римский статут, расценивая это как прямое нарушение суверенитета. Другой момент, о котором Китай неоднократно говорил, касается формулировки «преступления против человечности в мирное время», который может быть использован как «лазейка» во внутренние дела государства.

Касательно выдачи ордеров на арест действующих лидеров, Пекин выступает против таких действий, поскольку атаки на иммунитет лидеров дестабилизируют международные отношения и мешают дипломатическому урегулированию конфликтов. Официальный представитель министерства внутренних дел Китая Ван Вэньбинь подчеркивал, что суд обязан уважать юридический иммунитет, которым обладают действующие высшие руководители государств в соответствии с традиционным международным правом.

Многочисленные процедурные нарушения и отход от норм международного права нанесли МУС непоправимый репутационный ущерб, лишив его доверия со стороны большей части мирового сообщества. На этом фоне в экспертных и дипломатических кругах не утихают острые дискуссии о том, жизнеспособен ли данный институт в принципе или же его необходимо полностью заменить принципиально новыми структурами.

Андрей Данельян, заведующий кафедрой международного права Дипломатической академии МГИМО МИД России и член Международно-правового совета при российском МИД, заявил в ходе семинара БРИКС по деполитизированному сотрудничеству в уголовно-правовой сфере, что ответственным в сложившейся ситуации виноват исключительно МУС.

«Ответственность за неоправдавшиеся ожидания, более того, эрозию легитимности МУС лежит на самой организации, ее конкретных должностных лицах, а также на государствах и иных субъектах, стремящихся злоупотребить судебной процедурой как для сиюминутных, так и для далекоидущих политических целей», – заявил Данельян.

По словам эксперта, практическая деятельность МУС, учрежденного в структуре ООН для мирного урегулирования, показала спорные результаты. Это указывает на потребность в глубокой модернизации органа.

В качестве альтернативы Данельян рекомендовал сформировать правовую структуру внутри БРИКС. Данный шаг он назвал стартом к построению честной судебной системы, отвечающей интересам всех участников союза. Кроме этого, прозвучала и другая альтернатива – создание гибридных судов, которые «призваны устранить недостатки МУС, поскольку будут включать судей как внешних, международных, так и национальных, обеспечивая наибольшую легитимность».

В экспертных кругах отмечают, что поскольку система действительно находится в кризисе, будущее международного правосудия может закончиться четырьмя путями развития: трансформация с последующей адаптация к многополярному миру; создание параллельных институтов; полный раскол единого мирового правосудия и его замена изолированными судами, которые не признают друг друга; наконец, кардинальное обновление архитектуры международного права с восстановлением баланса сил между регионами.

Михаил Еремин, специально для News Front

Сообщение Кризис МУС: Глобальная юстиция на грани краха появились сначала на NEWS-FRONT.