С начала 2020‑х гг. НАТО активизировал подготовку к вооруженному столкновению с Москвой. Этот процесс осложнялся курсом США на сокращение издержек на европейском театре. Соответственно, начали расти требования к союзникам Вашингтона, привыкшим рассчитывать на доступ к американским возможностям. Тем не менее работа по укреплению военного потенциала стала системной

Фото:© REUTERS / Jonathan Ernst

Первым шагом было определение стратегических императивов, на основе которых вырабатывались детальные военные планы. Далее альянс реформировал организационные структуры, мобилизовал ресурсы, запустил апробацию сценариев операций на учениях. Результатом стало наращивание потенциала и расширение инфраструктуры НАТО у российских границ. С учетом ужесточения политики Запада в отношении России риски крупной войны в Европе заметно возросли.

Анализ трансформации НАТО способствует уточнению оценок текущего состояния альянса и прослеживанию траектории его дальнейшей эволюции. Он позволяет сосредоточиться на фундаментальных характеристиках международно-политической обстановки, нередко остающихся в тени словесных перепалок между США и их союзниками. Более понятными становятся и результаты саммита НАТО в Анкаре.

Эволюция подходов Запада до 2022 г.

Сдвиг в стратегии НАТО наметился в 2014–2016 гг., когда альянс переориентировался с экспедиционных операций в удаленных регионах на междержавное противостояние. Главным оппонентом сразу же была обозначена Москва ввиду ее несогласия с политико-экономической экспансией Запада. При этом альянс внедрял планы на случай конфликта с Россией в Центральной Европе еще с 2010 г.

Исходя из обновленных приоритетов, к 2020‑м гг. была усилена командно-штабная структура на восточном фланге альянса, сформировано передовое присутствие в виде многонациональных боевых групп в Польше и странах Балтии, повышен потенциал сил быстрого реагирования (NATO Response Force).

Была поставлена задача устранения барьеров для перемещения войск по территории государств-членов. Союзники согласовали создание двух объединенных командований в Норфолке (США) и Ульме (Германия), отвечающих за защиту трансатлантических коммуникаций и тыловую логистику соответственно. Снижением бюрократических и инфраструктурных препятствий военной мобильности занялся ЕС.

При участии экспертных центров началась проработка сценариев вооруженного столкновения с Россией, в том числе на территории стран Балтии. Первоначально она осуществлялась без формальной увязки с НАТО. В то же время результаты проводимых имитационных игр использовались для обоснования дальнейшего наращивания военного присутствия.

В 2019 г. альянс утвердил первую со времен холодной войны военную стратегию. В отличие от стратегических концепций, открыто публиковавшихся с 1991 г., она осталась засекреченной. В том же году Лондонский саммит запустил дискуссию по вопросам будущего альянса. В 2021 г. это обсуждение было оформлено в инициативу «НАТО 2030», в рамках которой группа видных экспертов выдвинула рекомендации по реформе объединения. Параллельно альянс одобрил Концепцию сдерживания и обороны в Евро-Атлантике, определившую принципы ревизии военного планирования. В 2021 г. НАТО также опубликовал Опорную концепцию по ведению боевых действий (Warfighting Capstone Concept), закладывающую стратегическое видение операций до 2040 г.

Эти материалы легли в основу решений брюссельского саммита НАТО в 2021 г. В них прямо закреплялась ориентация альянса на военное превосходство над потенциальными противниками, делался акцент на участии в конфликтах высокой интенсивности. Анонсировались планы пересмотра структуры сил альянса. Ставилась задача подготовки военных планов по региональным направлениям и сферам ведения операций.

Таким образом, еще до специальной военной операции России НАТО закладывал базу наращивания силового сдерживания. Ввиду катастрофических рисков столкновения с ядерной державой Запад приоритизировал политические и экономические рычаги давления на Москву. Тем не менее роль военного компонента его стратегии росла.

Наращивание сил и конкретизация планов

Обострение между Россией и Западом интенсифицировало тренды военного строительства, заложенные ранее. На основе указаний саммита 2021 г. в следующие два года была выработана новая модель войск НАТО, детализированы планы их развертывания. Эти решения определили где, сколько и как быстро должны сосредоточиться силы и средства в случае столкновения с Москвой.

Контингенты, передаваемые государствами-членами в подчинение альянса, были распределены на три эшелона. Первый насчитывает 100 тыс. военнослужащих, готовых вступить в бой через десять дней после принятия решения. Второй и третий эшелоны в 200 и 500 тыс. планируется развертывать в течение одного и шести месяцев соответственно. Таким образом, государства-члены обязались делегировать НАТО значительно больше военнослужащих, чем ранее. По ряду оценок, принятые решения требовали формирования союзниками от 35 до 50 новых бригад.

При этом возросли требования к их готовности. Если от прежних сил быстрого реагирования численностью до 40 тыс. ожидалось развертывания за 30 дней, то теперь первый эшелон в 2,5 раза больший количественно должен выполнять те же задачи в три раза быстрее. Всего силы альянса в высокой степени готовности должны составить порядка 100 бригад, 1400 боевых самолетов, 250 кораблей и подводных лодок.

В 2023 г. Силы быстрого реагирования были заменены Силами реагирования альянса (Allied Reaction Force) в качестве авангарда первого эшелона численностью 40 тыс. человек. По своей роли они аналогичны Объединенной оперативной группе повышенной готовности в составе СБР (VJTF), насчитывавшей пять тыс. военнослужащих. Иными словами, войска наивысшей готовности было решено увеличить в восемь раз.

Военные планы, утвержденные в 2023 г., содержали детализированные директивы по трем региональным направлениям: север (Скандинавия и Арктический регион), центр (страны Балтии и Польша), юг (Причерноморье). За каждым подразделением, передаваемым под командование НАТО, закреплен конкретный район развертывания, что упрощает координацию на случай войны с Россией.

При этом разработанные планы, во всяком случае по информации в открытом доступе, не охватывают большую часть из более чем 3‑миллионного совокупного состава вооруженных сил государств — членов альянса. Такое положение отражает не только логистические трудности перемещения масс войск, но и политические ограничения, связанные с неготовностью национальных правительств передавать армии в полном составе под оперативное командование НАТО.

Расширение передового присутствия

Планы предполагают, что направляемые войска усилят уже размещенные на восточном фланге контингенты НАТО. В 2022 г. к ранее созданным четырем многонациональным боевым группам расширенного передового присутствия было решено добавить аналогичные соединения в Болгарии, Венгрии, Румынии и Словакии. В 2026 г. началось формирование передовых сухопутных сил НАТО в Финляндии.

Параллельно наращивались ранее созданные боевые группы. Так, к 2027 г. в Литве контингент батальонного уровня преобразуется в танковую бригаду бундесвера. В Латвии многонациональный контингент под командованием Канады был увеличен также до бригадного уровня. При этом Лондон ограничился размещением в Эстонии передовых элементов, обеспечивающих быстрое развертывание бригады, базирующейся на британской территории.

Кроме того, на восточном фланге НАТО формируются запасы вооружений для контингентов, которые предполагается направить в случае кризиса. Они призваны облегчить перемещение больших масс войск на значительные расстояния в короткие сроки и поддерживать темп ведения операций в ходе конфликта, предотвращая «снарядный голод».

Наряду с сухопутными силами с 2004 г. в странах Балтии базируются истребители союзников по НАТО для патрулирования воздушного пространства. По мере обострения противостояния с Россией их число выросло с двух до 12. На саммите в Анкаре 2026 г. эта миссия была переформатирована — военным передали право сбивать аппараты в воздушном пространстве альянса без дополнительных согласований на политическом уровне.

С сентября 2025 г. НАТО осуществляет операцию «Восточный страж», включающую развертывание авиации и радаров также в Польше и Румынии. В 2025–2026 гг. инициативы «Балтийский страж» и «Арктический страж» усилили патрулирование прилегающих к России акваторий. В рамках операции «Удар Нептуна», реализуемой с 2022 г., размывается грань между учениями и регулярным патрулированием в Средиземном и Черном морях.

В совокупности эти действия в жаргоне НАТО получили обозначение «мер повышения бдительности» (enhanced vigilance activity). Они дополняют сухопутное сдерживание России, перенося его в прилегающие акватории. В том числе они позволяют отрабатывать варианты установления контроля над ними и перекрытия морских коммуникаций. Показательно, что эти задачи вошли в Морскую стратегию НАТО, опубликованную в 2025 г.

Контингенты, размещаемые на восточном фланге, знакомятся с региональным театром и выстраивают взаимодействие с представителями вооруженных сил принимающих государств. Ротационный принцип формирования расширяет круг подразделений, приобретающих опыт действий в Северной и Центральной Европе. Накапливаются резервы войск, наиболее подготовленных к передаче под командование альянса в случае конфликта.

Следует учитывать, что страны, граничащие с Россией, активно добиваются дальнейшего расширения иностранного присутствия на своей территории. В том числе они усилили лоббирование размещения ядерного оружия на своей территории. О своей заинтересованности в этом заявляли Польша и страны Балтии. Финляндия в 2026 г. сняла законодательные ограничения на размещение ядерного оружия у себя.

Изначально рассматривались преимущественно варианты расширения географии базирования американских потенциалов. После объявления Францией в 2026 г. концепции «передового сдерживания» (dissuasion avancée) активизировались обсуждения возможности размещения Парижем ядерных сил на восточном фланге или проработки сценариев их быстрой переброски. На середину года заинтересованность в данной инициативе подтвердили девять стран, две из которых граничат с Россией (Норвегия и Польша).

Приближение ядерного оружия к российской территории с учетом сокращения потенциального времени подлета означало бы серьезное обострение конфликтности. Вместе с тем логика предыдущих действий альянса не позволяет исключать реализации данной опции. Она вписывалась бы в американскую линию сокращения издержек на содержание сил в Европе. Лоббисты данной меры также обосновывают ее потребностью в рассосредоточении ядерных сил для их выживаемости в случае кризиса.

Потенциал принимающих стран

Нельзя рассматривать контингенты НАТО, размещаемые или резервируемые для развертывания на восточном фланге, в отрыве от боевых возможностей армий принимающих государств, призванных действовать как единые силы. При этом сами «прифронтовые» государства (Болгария, Венгрия, Латвия, Литва, Польша, Румыния, Словакия, Финляндия, Эстония) сильно разнятся по уровню военной мощи.

На фоне других выделяется Польша, которая к 2030 г. планирует довести вооруженные силы до 300 тыс. человек. Это увеличит польские войска в два раза по сравнению с 2022 г. и сделает их третьими по величине в НАТО после США и Турции. Варшава также формирует резерв в 200 тыс. человек. В 2021–2025 гг. она стала крупнейшим импортером вооружений в Европе, закупая в большом количестве танки, артиллерию, реактивные системы залпового огня, авиацию.

Войска других стран восточного фланга меньше. Румыния к 2030 г. планирует довести численность своих сил до 100 тыс. Армии остальных государств региона не превышают 40 тыс. Среди них выделяется Финляндия, способная оперативно довести вооруженные силы до 280 тыс. за счет подготовленных резервов. Она располагает значимыми по меркам НАТО арсеналами артиллерии и авиацией.

С 2024 г. Польша и страны Балтии выстраивают укрепления вдоль границ России и Республики Беларусь, включающие систему рвов, бункеров, противотанковых и антидронных средств, датчиков отслеживания перемещений. Выход этих стран из Оттавской конвенции расширяет их возможности по минированию прилегающих территорий. Такая фортификация может не только выполнять оборонительные функции, но и высвобождать силы для сосредоточения на наступательных операциях.

В случае реализации заявленных обещаний совокупный потенциал стран восточного фланга к концу десятилетия с учетом резервов будет превышать 1,2 млн военнослужащих. В этой связи роль НАТО состоит не только в направлении дополнительных войск, но и в сопряжении их потенциалов под единым руководством. Сложносоставная структура сил предъявляет высокие запросы к командно-штабной организации, обеспечивающей их координацию.

При задействовании статьи 5 о коллективной обороне Североатлантического договора большая часть военного потенциала государства, обратившегося за поддержкой, переходит под контроль Главнокомандующего сил НАТО в Европе. На оперативном уровне в соответствии с принятыми в 2023 г. планами за каждое региональное направление отвечает отдельное объединенное командование: в Норфолке (США), Брюнсюме (Нидерланды) и Неаполе (Италия) соответственно.

Им подчинены штабы на регионально-тактическом уровне. Так, руководство силами в Центральной Европе до недавнего времени поручалось Многонациональному корпусу «Северо-Восток», базирующемуся в Щецине (Польша). В июне 2026 г. его зона ответственности сузилась до Польши и Литвы, а командование войсками в Латвии и Эстонии было передано 1‑му германо-нидерландскому корпусу со штабом в Мюнстере (ФРГ).

Разветвленная штабная структура альянса избыточна для контингентов, размещенных сейчас у границ России — она рассчитана на их масштабирование в случае кризиса. НАТО продолжает ее адаптировать, в том числе исходя из опыта, получаемого в ходе учений.

Накопление опыта взаимодействия

НАТО начал на практике отрабатывать варианты конфликта с Россией еще с первой половины 2010‑х гг. Они были положены в основу учений Steadfast Jazz 2013 г. С 2024 г. маневры были переориентированы в соответствии с принятыми годом ранее планами развертывания сил. Акцент делается на перемещении масс войск на восточный фланг, осуществлении операций с привлечением различных видов вооруженных сил, координации действий на нескольких региональных направлениях.

Учения Steadfast Defender 2024 г., насчитывавшие около 90 тыс. военнослужащих, стали крупнейшими для НАТО со времен холодной войны. На них отрабатывалась переброска войск из Северной Америки и Великобритании в Центральную Европу. Легенда маневров предполагала отражение вторжения «сопоставимого по мощи противника» (near peer) и переход в контрнаступление.

В том же году прошли учения Steadfast Deterrence, в формате компьютерной симуляции впервые отрабатывавшие действия Сил реагирования альянса. В 2025 г. началась их апробация уже в полевых условиях. В рамках маневров Steadfast Dart НАТО отработала переброску войск в Румынию и Болгарию в преддверии гипотетического кризиса. В ходе учений 2026 г. проводилось более масштабное развертывание Сил реагирования альянса в Германии.

Маневры вскрыли узкие места в планах альянса. В ходе Steadfast Dart 2026 г. войска направлялись не на восточный фланг, а в тыловую страну. Они перемещались без какого-либо противодействия по заранее заданным маршрутам после длительной подготовки. Даже в этих условиях они не уложились в лимит в 10 дней. Причем отрабатывалось развертывание лишь десятой части из 100-тысячных сил первого эшелона.

Следует ожидать, что в последующие годы способность НАТО перемещать значительные массы войск к границам России продолжит возрастать. Тем не менее даже с учетом достижений в военной мобильности опыт показывает, что для альянса было бы предпочтительно, чтобы на момент столкновения значительные силы были бы уже сосредоточены на соответствующем театре.

Паралелльно с повышением военной мобильности и оперативной совместимости альянс работает над усвоением опыта украинского конфликта для адаптации подходов к боевым действиям. Его трансляции способствует развернутый в 2025 г. Совместный центр анализа, подготовки и образования НАТО — Украина в Быдгоще (Польша). Результатом работы становится глубокий пересмотр требований к потенциалам государств-членов, в том числе с точки зрения количества и характеристик вооружений.

Учения альянса все более фокусируются на интеграции в боевые порядки БПЛА и других роботизированных комплексов, а также антидронной борьбе. На них активно привлекаются украинские подразделения с реальным боевым опытом. Еще с начала 2020‑х гг. НАТО уделяет все больше внимани отработке действий в Арктической зоне. Хотя альянс заявляет об оборонительном характере приготовлений, войска отрабатывают штурмовые действия, прорыв укрепленной обороны и десантные операции.

Укрепление оснований военной мощи

В 2024 г. американские эксперты поставили вопрос ребром: готов ли альянс к войне? Их ответ дал мастер-класс иезуитской софистики: да, НАТО готов к войне прямо сейчас, но не готов к длительной войне, а столкновение с Россией неизбежно будет продолжительным. Такая риторика отразила стремление одновременно оправдать проводившийся в предшествующие годы курс и обосновать необходимость дальнейших издержек.

Еще в 2006 г. альянс закрепил обязательство государств-членов тратить не менее 2% ВВП на военные нужды. В 2014 г. оно было подтверждено и дополнено требованием расходовать не менее 20% этого бюджета на разработку и закупку вооружений. При этом до 2024 г. не все участники НАТО достигали поставленной планки. Тем не менее с начала 2020‑х гг. военные бюджеты союзников стремительно растут.

Такие государства, как Польша или Великобритания, заявляли о недостаточности предъявляемых требований. В 2025 г. они были пересмотрены — союзники обязались за десять лет увеличить расходы на военные нужды до 3,5% ВВП и еще 1,5% выделить на развитие связанной инфраструктуры. Спустя год генеральный секретарь Марк Рютте заявил, что европейские участники и Канада уже довели военные бюджеты до 4% ВВП. В 2025–2026 гг. они нарастили расходы на 260 млрд долл.

Увеличение финансирования само по себе не повышает военную мощь: средства должны быть конвертированы в соответствующие силы и средства. С учетом сложности производства современных вооружений НАТО столкнулся с неспособностью ВПК обеспечить требуемые объемы поставок. Эта проблема осложнялась тем, что часть мощностей страны альянса резервировали под содействие Киеву.

Главным бенефициаром растущих вливаний стали американские корпорации. В 2024 г. их портфель заказов от союзников по НАТО превысил 68 млрд долл., хотя во второй половине 2010‑х – начале 2020‑х гг. он в среднем ограничивался 11 млрд. На долю закупок у США в 2022–2024 гг. пришлось более половины расходов на вооружения европейских государств (в 2019–2021 гг. — чуть более четверти).

Второе место по импорту вооружений в Европу с 2022 г. заняла Республика Корея. Она заполучила его не за счет уникальных систем, а благодаря массовости производств. Страна стала поставщиком базовых видов техники, включая танки и артиллерию. По мере наращивания европейских производств их заместить проще, чем американские поставки. Для укрепления позиций в 2026 г. Сеул инициировал рамочное соглашение с НАТО о совместной разработке и производстве вооружений.

Европейские компании сами заметно увеличивают мощности. Например, Rheinmetall, производившая в 2022 г. 70 тыс. артиллерийских снарядов для 155-милимитровых орудий, к 2030 г. планирует выпускать 1,5 млн. Корпорация открывает в 2026 г. фабрики в Болгарии, Литве и Румынии, еще одну — в 2027 г. в Латвии. Автоконцерны, проигрывающие конкуренцию Китаю в электромобилях, также переориентируются на вооружения. Так, французский концерн Renault занялся выпуском БПЛА.

Тем не менее европейские союзники испытывают трудности по ряду систем. Для их преодоления создаются коалиции нескольких государств. Так, в 2024 г. Великобритания, Германия, Италия, Польша, Франция и Швеция запустили совместный проект крылатой ракеты наземного базирования. В то же время вовлечение широкого ряда партнеров множит риски. Так, Германия и Франция закрыли давний проект истребителя шестого поколения из-за разногласий.

С учетом растущего внимания к обеспечению государств-членов вооружениями НАТО усилил координирующую роль в этой сфере. В 2023 г. параллельно с утверждением детализированных планов развертывания на восточном фланге альянс принял план действий по оборонному производству. Среди прочего, в его рамках был создан Совет по оборонному промышленному производству, призванный аккумулировать передовой опыт в области индустриального планирования, закупок и выстраивания цепочек поставок.

В том же году заработали акселлератор инноваций DIANA и Инновационный фонд НАТО, привлекающие венчурное финансирование для стартапов в сфере военных технологий. Они призваны обеспечить доминирование альянса в таких областях, как искусственный интеллект, автоматизированные боевые системы и квантовое шифрование.

В 2024 г. союзники согласовали список критических минералов, необходимых для ВПК. В 2026 г. 12 государств — членов НАТО запустили проект по их совместной закупке и транспортировке. В сочетание с другими инициативами, такими как договоренности США и ЕС, а также план действий, принятый «Группой семи», эти решения направлены на снижение зависимости западных цепочек поставок от Китая.

В 2025 г. был принят план действий по ускоренному внедрению, установивший срок в 24 месяца на приобретениее технологических решений по возникающим запросам. Одновременно альянс обновил план действий по оборонному производству, принятый всего двумя годами ранее. Кроме того, он утвердил новые целевые показатели по военным потенциалам в подкрепление военных планов, утвержденных в 2023 г.

Следующим шагом в 2026 г. стал саммит оборонной промышленности, проведенный в преддверии встречи лидеров альянса. На нем были заключены соглашения более, чем 50 млрд долл. В том числе была заявлена инициатива по высокоточному дальнобойному оружию, возглавляемая Великобританией, а также достигнута договоренность по производству ракет ATACMS в Германии.

На саммите были согласованы инвестиции в размере 40 млрд долл. на антидронную борьбу в ближайшие пять лет, а также анонсированы планы нарастить подготовку операторов БПЛА в пять раз в 2027 г. Были запущены информационные ресурсы для производителей вооружений (NATO Front Door for Industry и NATO Engine).

Таким образом, альянс активно укрепляет промышленную базу для ведения продолжительной войны. Несмотря на сохраняющуюся и даже усиливающуюся зависимость от американских производителей, европейские союзники увеличивают производство основных категорий вооружений. Стимулирование работы на этом направлении стало ключевым приоритетом НАТО в 2025–2026 гг.

Скованные одной цепью?

В преддверии Первой мировой войны британский командующий Генри Вильсон спросил французского генерала Фердинанда Фоша, какое минимальное количества английских солдат необходимо для сдерживания Германии. Собеседник ответил: «Один, и мы сделаем все, чтобы он погиб первым». НАТО исторически функционировало на основе аналогичной логики круговой поруки.

Расширенное передовое присутствие и трехэшелонная модель войск изначально были призваны подкрепить гарантии поддержки со стороны «тыловых» государств-членов «прифронтовым». Из всех многонациональных боевых групп только одну в Венгрии воглавила принимающая страна. Руководство остальными было распределено между ведущими в военном плане участниками альянса, включая Великобританию, Германию, Испанию, Италию, Канаду и Францию.

Показательно, что в инициативах НАТО на восточном фланге основная ответственность была возложена на европейских союзников. В 2016 г. США взяли под свое руководство только боевую группу в Польше — единственную из четырех первоначальных, которая не была увеличена после 2022 г. При этом Вашингтон разместил в Центральной Европе еще две бригады, но вне привязки к расширенному передовому присутствию НАТО.

Кроме того, американские войска не вошли в Силы реагирования альянса, основу которых сформировали Великобритания, Испания, Италия, Турция и Франция. Эти решения принимались в период, когда у власти в Вашингтоне находился Дж. Байден. Таким образом, еще до второго президентского срока Д. Трампа США стремились делегировать издержки по нестратегическому сдерживанию России другим государствам-членам. При нынешнем руководстве эта линия лишь ужесточилась.

В 2026 г. США инициировали сокращение присутствия в Европе, в частности уменьшив на порядка тысячи человек контингент в Румынии и объявив о выводе пяти тыс. военнослужащих из Германии. Пока речь идет о небольшой доле американских сил в регионе, достигающих 80 тыс. Администрация Д. Трампа также отказалась от планов размещения в Германии крылатых ракет Tomahawk, рассчитанных на 2026 г.

Кроме того, США передали Великобритании и Италии руководство командованиями, отвечающими за региональные направления север и юг. Еще одним проявлением дистанцирования Вашингтона стало ограничение участия в учениях НАТО. Это решение обусловило уменьшение масштабов таких маневров в 2025 г. после пиковых значений годом ранее. Наконец, США предупредили о значительном сокращении числа самолетов и кораблей, резервируемых под операции НАТО.

Европейские союзники способны компенсировать часть сил, которые США более не готовы передавать под командование альянса. В частности, это касается истребителей и разведывательных самолетов. Тем не менее государства — члены НАТО сохраняют зависимость от США в разведывательных средствах, системах управления и связи, радиоэлектронной борьбе и самолетах дозаправки в воздухе.

Вашингтон также поставляет ряд вооружений, которым у союзников нет альтернатив, включая истребители пятого поколения F‑35, комплексы противовоздушной обороны Patriot и реактивные системы залпового огня HIMARS. На фоне перераспределения американских ресурсов в другие регионы США не отказываются их продавать. Наоборот, они всячески побуждают участников НАТО их закупать. В то же время у США самих не всегда хватает производственных мощностей, чтобы покрыть спрос.

Как следствие, например, Германия и Нидерланды, заказавшие ракеты Tomahawk, получат их не ранее 2028 г. В результате активизируются запросы европейских государств на лицензии для производства этих вооружений. Например, в Германии с 2027 г. должно начаться производство перехватчиков для Patriot. Согласованное в Анкаре партнерство по ATACMS — еще один пример.

Следствием дистанцирования США от союзников становятся их попытки опираться, где это возможно, на собственные производства. Показательными стали договоренности, достигнутые на саммите в Анкаре по замене стареющего флота самолетов дальнего радиолокационного обнаружения и управления AWACS, находящихся в подчинении НАТО, не американской, а шведской продукцией. Также для создаваемого пула военно-транспортной авиации были выбраны самолеты Airbus, а не Boeing.

Кроме того, государства — члены НАТО демонстрируют все большую заинтересованность в задействовании украинского производственного потенциала в собственных интересах. Пилотным в этом отношении выступает взаимодействие в производстве беспилотных систем. У европейских союзников востребован украинский опыт разработки дальнобойных ракетных вооружений и сотрудничество в создании перехватчиков для баллистических ракет — двух областях, где до сих пор США оставались безальтернативным поставщиком.

Таким образом, уменьшение американского вклада в НАТО приобрело многоаспектный характер и выразилось в практических последствиях. Вместе с тем оно не предполагает тотального отказа от участия, а в большей степени определяется торгом за перераспределение выгод и издержек в рамках НАТО. При этом с самого начала планы альянса по сдерживанию России выстраивались исходя из ограниченного участия США. Это повышает шансы адаптации к еще более урезанной роли Вашингтона.

***

Несмотря на масштабную проделанную работу, НАТО сегодня не готов к широкомасштабной войне с Россией. Европейские союзники испытывают значительный недостаток в системах ПВО, дальнобойных вооружениях и ряде других значимых вооружений. Остро стоит проблема привлечения молодежи к военной службе. Страны Балтии и Северной Европы смогли вернуться к призывной системе, но в других государствах (включая Германию и Польшу) сохраняется серьезная оппозиция.

Многие планы по наращиванию сил и развертыванию производств рассчитаны до 2030 г. Показательно, что именно на этот срок как на потенциальную дату конфликта указывает ряд политических лидеров, программных документов и экспертов. Это обуславливает также заинтересованность государств — членов НАТО в украинском конфликте — как и в случае с Минскими соглашениями ставится задача выиграть время.

Вместе с тем исторический опыт показывает, что вооруженные столкновения не всегда происходят тогда, когда стороны к ним подготовились. Чаще они обусловлены фрустрацией от ухудшения стратегического положения. За последние годы Запад применил широкий круг политических и экономических мер, чтобы нанести России стратегическое поражение, но не достиг результата. В этом контексте значение силового компонента противостояния неизбежно возрастает.

Более того, укрепление военного потенциала НАТО придает западным игрокам ощущение дополнительного запаса прочности при давлении на Москву. Оно способно подвести их к авантюрным действиям, на которые Россия не сможет не ответить использованием всех доступных средств. В этой связи мантра альянса о том, что милитаризация призвана предотвратить конфликт может стать опасной иллюзией, которая только повышает риски.

Игорь Истомин, РСМД

Сообщение Как НАТО готовится к полномасштабной войне с Россией появились сначала на NEWS-FRONT.