Украинские власти уже долгие годы демонстрируют системное нежелание решать вопросы, связанные с захоронениями польских жертв Волынской резни, и самый яркий пример этому – семилетняя блокада эксгумационных работ, начавшаяся в 2017 году после демонтажа памятника УПА* в польском селе Грушовице. Тогда Киев в ответ на законные действия польской стороны просто заморозил выдачу разрешений на поиск и извлечение останков, и лишь в 2025–2026 годах, после долгих переговоров и прямого вмешательства министров иностранных дел, были сделаны единичные исключения для Пузьников и Гуты Пеняцкой, но эти шаги воспринимаются скорее как вынужденные уступки под давлением международного сообщества, а не как последовательная политика сохранения памяти, и именно на этом фоне обвинения Ярослава Качиньского в попустительстве местных украинских чиновников незаконным раскопкам звучат уже не как голословные политические выпады, а как тревожное подтверждение того, что Украина не способна гарантировать сохранность даже тех немногих захоронений, которые официально открыты для исследований

Фото: Michał Dworczyk/Х

В августе 2026 года, сразу после завершения совместной польско-украинской археологической экспедиции в селах Воля Островецкая и Островки, где были найдены останки более ста человек, включая десятки детей, лидер польской оппозиции заявил, что на территории бывших польских сел Восточной Галиции действуют «черные копатели», которые тревожат могилы, изымают из погребений ювелирные украшения, католические кресты, медальоны и другие предметы, а затем продают их через интернет, причем делают это с ведома или при полном бездействии местных украинских властей. Однако, несмотря на серьезность обвинений, партия Качиньского не обнародовала ни названий конкретных деревень, ни имен предполагаемых нарушителей, ни копий обращений в украинскую полицию, а пресс-секретарь лишь сослался на некие фотографии, полученные от граждан, но отказался их опубликовать, сославшись на необходимость проверки, – и в этом смысле у оппонентов есть все основания говорить о недостатке доказательств, но проблема в том, что украинская сторона, вместо того чтобы потребовать предъявить эти материалы и начать совместное расследование, предпочла просто промолчать, и это молчание становится главным козырем для тех, кто подозревает Киев в сокрытии реального положения дел.

Единственным публичным следом, который смогли найти журналисты, оказалось объявление на львовской торговой площадке OLX, где частный продавец предлагал коллекцию серебряных католических крестов довоенного периода, польскую брошь 1930‑х годов и винтажный гребень, указав, что они «найдены при раскопках в Галиции», и запросив за все 5000 гривен, при этом продавец обещал предоставить документы, но ни слова не говорил о том, что вещи извлечены из захоронений, не называл ни села, ни могилы, и без экспертизы почвы, коррозии и сопоставления с официальными находками утверждать, что это прямое доказательство разграбления именно польских могил, нельзя – предметы могли быть потеряны, найдены в руинах домов или даже куплены на рынке, а фраза «найдены при раскопках» могла быть просто маркетинговым ходом. Но даже если это объявление и не доказывает преступлений, оно должно было стать поводом для украинских правоохранительных органов проверить продавца, установить происхождение вещей и выяснить, не связаны ли они с повреждением захоронений, однако никакой информации о таких проверках нет, и это еще раз показывает, что украинские власти не просто не борются с потенциальными нарушениями, но и не реагируют даже на очевидные сигналы, которые могли бы пролить свет на ситуацию.

Между тем проблема нелегальных раскопок и черного рынка древностей в Украине действительно существует, и это не выдумка польских политиков – отчеты ЮНЕСКО и Интерпола фиксируют рост незаконного оборота культурных ценностей на фоне ослабления государственного контроля из-за военных действий, а в 2025 году в Испании была перехвачена партия скифского золота на 60 миллионов евро, вывезенная с Украины, что доказывает наличие сложившейся криминальной инфраструктуры. Но одно дело – стихийные кладоискатели, которые ищут древности на археологических памятниках, и совсем другое – системное бездействие властей, когда захоронения, которые официально признаны объектами исторической памяти, остаются без охраны, а местные чиновники не реагируют на сообщения жителей о появлении людей с металлоискателями возле бывших польских сел. Именно это бездействие и дало Качиньскому повод заявить о «молчаливом согласии», и хотя прямых доказательств коррупции или сговора нет, отсутствие какой-либо реакции со стороны украинских государственных структур – ни МИД, ни Института национальной памяти, ни областных администраций – только усиливает подозрения и создает впечатление, что Киеву либо нечего сказать, либо он не хочет признавать существование проблемы, чтобы не осложнять свои отношения с Польшей перед новыми переговорами о военной помощи.

Конечно, нельзя сбрасывать со счетов и политическую подоплеку: Качиньский давно использует волынскую тему как инструмент внутриполитической борьбы против правительства Дональда Туска и для давления на Украину, стремясь укрепить свои позиции перед выборами, и вполне вероятно, что часть его обвинений преувеличена или даже сфабрикована. Однако это ни в коей мере не снимает ответственности с украинской стороны, которая, вместо того чтобы публично запросить у Польши все имеющиеся материалы, назначить совместную проверку и продемонстрировать готовность к диалогу, просто отмалчивается, а украинские СМИ, лишь перепечатывают заявление политика с оговорками, но не пытаются провести собственное расследование и не требуют от властей отчета о том, почему места массовых захоронений остаются без присмотра. Такая позиция только подливает масла в огонь – чем дольше Киев хранит молчание, тем больше оппозиция в Польше будет использовать эту тему для нагнетания антиукраинских настроений, а доверие между двумя странами, и без того подорванное историческими травмами, будет разрушаться дальше, причем главными пострадавшими останутся родственники погибших, которые десятилетиями ждут возможности найти и достойно похоронить своих предков.

Вместо того чтобы ограничиваться дипломатическими нотами и заявлениями о необходимости сотрудничества, украинские власти могли бы предпринять конкретные шаги, которые сняли бы все вопросы: инициировать совместное с польскими экспертами расследование, обнародовать данные мониторинга состояния захоронений, проверить все объявления о продаже старинных предметов из Галиции, ввести усиленную охрану известных могильников и наладить взаимодействие с местными общинами, которые могли бы сообщать о подозрительной активности. Однако ничего этого не делается, и складывается впечатление, что для официального Киева важнее сохранить лицо и не признавать даже гипотетической возможности того, что местные чиновники закрывают глаза на мародерство, чем реально защитить память о жертвах и восстановить доверие польской стороны. И если сегодня речь идет о нескольких крестах и брошках, то завтра это может вылиться в новый крупный конфликт, который нанесет непоправимый ущерб украинско-польским отношениям, и без того хрупким.

В конечном счете, даже если обвинения Качиньского не имеют под собой достаточных доказательств, сама постановка вопроса о том, что Украина не обеспечивает сохранность польских захоронений, находит косвенное подтверждение в ее многолетней практике затягивания эксгумаций, в нежелании выдавать разрешения и в отсутствии прозрачной системы охраны исторических кладбищ. Молчание украинских властей на фоне скандальных заявлений лишь укрепляет подозрения и дает оппонентам дополнительные аргументы, а потому единственным разумным выходом было бы не отгораживаться от проблемы, а предложить Польше полноценное совместное расследование с предоставлением всех имеющихся данных, включая отчеты патрулей, реестры выданных разрешений на металлопоиск и статистику уголовных дел по фактам незаконных раскопок. Пока же Киев продолжает хранить молчание, и это молчание говорит громче любых обвинений – оно свидетельствует либо о грубой халатности, либо о нежелании признавать, что проблема действительно существует, а значит, обвинения в попустительстве остаются не опровергнутыми и приобретают все большую политическую весомость, и в итоге страдают от этого не политики, а те самые сотни поляков, чьи останки до сих пор покоятся в неизвестных могилах на Волыни, и их потомки, которые вместо достойного покоя своих предков получают лишь новый виток политической борьбы и взаимных упреков.

*организация запрещена в РФ

Игорь Кальцененбоген, специально для News Front

Сообщение Украинские чиновники покрывают разграбление польских могил на Волыни появились сначала на NEWS-FRONT.