В Конституционном суде (КС) Грузии проходит рассмотрение иска правящей партии «Грузинская мечта» о запрете пяти оппозиционных политических партий. На данном этапе судьи заслушивают пояснения участвующих в деле сторон

Фото: Зураб Куртискидзе / EPA / ТАСС)

Иск подписали 88 депутатов от правящей партии. КС разбирает дела таких объединений, как «Единое национальное движение» (в 2004–2012 гг. –   грузинская «партия власти»), «Коалиция за перемены», «Лело-Сильная Грузия», «Гахария ‑за Грузию» и «Федералисты». Велик соблазн окрестить эту группу «коллективным Саакашвили». Но есть нюансы. Тот же Георгий Гахария добился пика своей карьеры (занимая посты главы МВД и даже кабмина) при «мечтателях». Он и сам к ним принадлежал да, как товарищ Берия, «вышел из доверия».

Правящая партия утверждает, что эта «великолепная пятерка» нарушили статью 23 Конституции Грузии. По мнению «мечтателей», оппозиционеры предприняли попытку изменения конституционного строя и насильственного ниспровержения власти, что ставит их за грань закона.

Является ли грузинский кейс уникальным? Ответ отрицательный. Постсоветское пространство наполнено аналогичными сюжетами. В Армении деятельность партии «Дашнакцутюн» (Армянская революционная федерация, АРФ) была запрещена 28 декабря 1994 года указом президента Левона Тер-Петросяна. Власти обвинили партию в связях с тайной организацией «Дро», причастной, к терроризму, и подрывной деятельности. Впрочем, через несколько лет запрет был отменен. В 2005 году суд ликвидировал оппозиционную партию «Демократический выбор Казахстана», посчитав ее угрозой национальной безопасности. В сентябре 2015 года Верховный суд Таджикистана запретил Партию исламского возрождения, объявив ее террористической и экстремистской. Власти обвинили партию в причастности к вооруженному мятежу. В июне 2023 года молдавский КС признал неконституционной партию «Шор». Основанием стали обвинения в незаконном финансировании, подкупе избирателей и массовых участников протестов. И, конечно, Украина. Здесь спектр весьма широк, от пресловутой «декоммунизации» до запрета «Оппозиционной платформы – За жизнь». Хотя и она, и КПУ имели немалые парламентские фракции.

Все эти случаи объединяет секьюритизация внутренней политики. Борьба с оппонентами трактуется не как противостояние идей и программ, а противодействие внешним угрозам, нацбезопасности. Присутствует этот элемент и в Грузии. Напомню, что итоговый отчет Временной следственной парламентской комиссии Грузии, представленный в сентябре 2025 года под руководством вице-спикера Теи Цулукиани, прямо сфокусирован на обвинении прежней власти Михаила Саакашвили («Единого национального движения») в действиях, которые правящая партия расценивает как государственную измену и преступления против государства.

Но грузинский случай выделяется из-за масштаба исковой инициативы. Речь идет не об одной организации, а сразу о пяти оппозиционных силах. Между ними есть и отличия, но все эти силы выступают против «Грузинской мечты», а их внешнеполитические устремления имеют более отчетливый прозападный характер. Впрочем, здесь без иллюзий. Победи ЕНД и К, на скамье подсудимых оказались бы Бидзина Иванишвили и К. Об этом тот же Саакашвили не раз и не два говорил публично.

Для политических элит постсоветских «транзитных» государств многопартийность и многосоставность- не преимущество, а скорее, опасный вызов. Прозападный политики или пророссийский- второй вопрос. Первично же стремление к монополии, нежелание учитывать интересы миноритариев. С первым электоральным успехом «Грузинской мечты» (не как партии, а еще как коалиции) в политический словарь этой страны вошло слово «коабитация». Но в реальности победители поняли, где и как просчитались их оппоненты. И сами стремятся подобных слабостей не допускать. «Националы» же не единожды пожалели, что в 2011–2012 гг. не «дожали Бидзину». Это к вопросу о «преодолении «советского авторитаризма» «молодыми демократиями» Евразии.

Донской Казак

Сообщение От коабитации к санации: Грузия перезагружает национальную партийно-политическую систему появились сначала на NEWS-FRONT.