Что значит новая военная стратегия Германии для России


22 апреля министр обороны Германии Борис Писториус представил новую военную стратегию ФРГ. Ее цель — выработать долгосрочные приоритеты развития бундесвера. Документ стал следствием осмысления Берлином трех трансформационных процессов

Фото: © REUTERS/ Michele Tantussi

Во-первых, с начала конфликта на Украине немецкая политическая культура начала меняться. Если ранее общество критично относилось к трате средств на оборону, то теперь граждане требуют усиления обороноспособности страны. Подобные настроения подогреваются периодическими высказываниями немецких элит о российской угрозе и способности Москвы в обозримой перспективе атаковать НАТО.

Во-вторых, официальный Берлин признал, что мир меняется и ФРГ должна меняться вместе с ним. Если в 2022‑м немецкие элиты говорили о России как о ревизионистской державе, подрывающей «порядок, основанный на правилах», то политика Дональда Трампа — похищение президента Венесуэлы и конфликт в Иране — показала, что старых правил нет, а возможно, и не было. При этом нормативная сила Берлина уже не работает, а реальной у него недостаточно.

В‑третьих, украинский конфликт и война на Ближнем Востоке продемонстрировали, что характер боевых действий меняется, а бундесвер не готов к этим изменениям.

Соответственно, стратегия призвана дать ответы, как трансформируются военные столкновения, как может выглядеть конфликт в будущем, к каким угрозам должна быть готова Германия и, соответственно, как должна быть реформирована армия — какие компетенции она должна получить, чтобы противостоять этим угрозам.

ФРГ начала вливать средства в оборону еще в 2022 году, когда был принят 100-миллиардный фонд на модернизацию бундесвера. Однако уже скоро прозвучала справедливая критика, что деньги уходят на решение сиюминутных задач или дорогостоящие закупки американского вооружения, при этом системной перестройки армии не происходит. Проблема заключалась также в том, что фонд был выделен на пять лет, а долгое недофинансирование вкупе с отсутствием гарантий сохранения высокого оборонного бюджета не способствовали долгосрочному планированию.

Ситуация с финансированием изменилась в 2024–2025 годах. Во-первых, страны — члены НАТО взяли на себя обязанность поднять военные расходы до 5% ВВП (из них 1,5% могут идти на инфраструктуру и прочие военно-гражданские нужды). А во-вторых, оборонный бюджет ФРГ был выведен из ограничений «долгового тормоза». Следующим шагом и стала военная стратегия, которая прописывает, на какие цели должны пойти эти ресурсы, чтобы привести к структурным изменениям.

Первостепенная задача, о которой говорил на пресс-конференции Писториус, — увеличение численности бундесвера до 460 тыс. человек, а также строительство необходимой для этого инфраструктуры. Причем действующая армия должна составить 260 тыс. человек (сейчас 185 400), а еще 200 тыс. должны быть обеспечены резервистами. Это означает, что министерство не отказалось от представленных ранее планов роста численности вооруженных сил с помощью так называемой шведской модели призыва.

Другие задачи связаны с дебюрократизацией и цифровизацией. Это должно сократить расходы, сделать бундесвер более эффективной и привлекательной структурой. Последнее особо важно, учитывая задачу вербовки на службу молодежи.

Наконец, стратегия призвана дать ответ на изменение характера конфликтов. ФРГ хочет быть готова к противостоянию гибридным угрозам. Кроме того, бундесвер должен отвечать современным требованиям ведения боевых действий. Для последнего Германия стремится сосредоточиться как на высокотехнологичном вооружении, так и на массовом, недорогом производстве, в том числе беспилотников, укреплять национальную систему ПВО и высокоточное оружие дальнего действия. Министр обороны призывает делать акцент на развитие компетенций, а не числе находящейся на службе военной техники.

В условиях обострения алармистской европейской риторики России важно отделять зерна от плевел. С одной стороны, стоит сдержанно относиться к заявлениям о стремлении Германии стать самой сильной армией Европы (очевидно имеется в виду ЕС, потому что армии некоторых стран, географически относящихся к Европейскому континенту, значительно превышают немецкую).

Пока называемые Борисом Писториусом цифры — 260 тыс. действующих военнослужащих и 200 тыс. резерва — не выглядят из ряда вон выходящими. Нынешняя повышенная активность министерства обороны ФРГ вызвана не столько подготовкой к агрессивным действиям, сколько стремлением «залатать дыры» хронической экономии на обороне. Зарубежные журналистские статьи о немецком ВПК, который должен подхватить знамя у разоряющейся автомобильной индустрии и стать новой опорой экономики, вызывают большие сомнения. Военная стратегия пока выглядит скорее попыткой привести бундесвер в боеспособное состояние, чем стремлением к агрессивной ремилитаризации.

При этом некоторые аспекты не могут не вызывать беспокойство. Во-первых, стремление ФРГ получить высокоточное оружие дальнего действия. В данном случае вспоминается, что в 2026 году предполагается размещение на немецкой территории американских дальнобойных ударных систем (вероятно, SM‑6, Tomahawk, а также гиперзвуковых ракет Dark Eagle).

Во-вторых, отмеченное на пресс-конференции сотрудничество с Киевом в военных вопросах. Это пересекается с последней информацией об углублении взаимодействия немецкого и украинского ВПК.

В‑третьих, развитие Германией своих логистических компетенций в рамках НАТО.

В‑четвертых, постоянная антироссийская риторика. В своем выступлении министр обороны ФРГ вновь назвал Россию главной угрозой. Соответственно, есть основания полагать, что именно противодействие Москве было пресуппозицией при подготовке стратегического документа. При этом остается только надеяться, что стратегия пишется для того, чтобы избежать худшего сценария, а не для того, чтобы стать самосбывающимся пророчеством.

Мария Хорольская, газета «Известия»

Сообщение Что значит новая военная стратегия Германии для России появились сначала на NEWS-FRONT.