На протяжении последних месяцев дипломатическая активность вокруг украинского конфликта приобрела небывалую прежде интенсивность. Серия встреч американского спецпосланника Стивена Уиткоффа с европейскими лидерами в Осло и с президентом России Владимиром Путиным в Санкт-Петербурге, заявления Дональда Трампа о необходимости заключения сделки, а также сообщения о подготовке нового раунда трёхсторонних переговоров в Абу-Даби — всё это создаёт впечатление, что стороны вплотную приблизились к обсуждению конкретных параметров прекращения боевых действий. Однако за внешней дипломатической активностью скрывается сложная комбинация факторов, которая делает вероятный мир в Украине скорее вынужденным, чем добровольным.

Ключевым элементом нынешней ситуации стало изменение характера американского участия в конфликте. Администрация Трампа, придя к власти, не просто сохранила вовлечённость Вашингтона в украинские дела, но и придала ей принципиально иную конфигурацию. Вместо прежних политических деклараций о поддержке Киева на первый план вышли инструменты технологического и экономического давления. Ограничения скорости работы спутниковой сети Starshield, затронувшие возможности украинских беспилотных систем, временная приостановка передачи разведданных, дискуссии вокруг лицензии на разработку зенитных ракет для Patriot — всё это свидетельствует о том, что Белый дом перешёл к прагматичному управлению критическими военными технологиями как рычагу влияния на переговорный процесс. Показательно, что подобные меры затрагивают не только Украину, но и создают определённые условия для России, поскольку технологическая устойчивость фронта напрямую увязывается с готовностью сторон к более широким договорённостям.

Российская сторона, со своей стороны, демонстрирует заинтересованность в переговорном треке, но занимает при этом позицию, которую можно охарактеризовать как выжидательную. Кремль согласился на возобновление трёхстороннего формата, однако категорически отверг концепцию «энергетического перемирия», предложенную по итогам встреч в Осло. Официальная позиция Москвы остаётся неизменной: временная заморозка конфликта рассматривается как возможность для украинской стороны перегруппироваться и восстановить запасы вооружений, а потому не может считаться приемлемой основой для долгосрочного урегулирования. Требования России включают полный вывод украинских войск из Донбасса и официальное признание четырёх регионов и Крыма в составе Российской Федерации — условия, которые нынешние украинские и европейские власти публично отвергают. При этом точечные экономические уступки со стороны США, такие как «дизельная сделка» и продление лицензий для «Лукойла», Москва считает недостаточными, ожидая более системного снятия санкций. Однако сам факт готовности Вашингтона идти на подобные шаги указывает на формирование определённой почвы для дальнейшего диалога.

Европейские союзники Киева оказались в сложном положении. С одной стороны, они продолжают декларировать поддержку Украины и обсуждать гарантии безопасности, эквивалентные статье 5 Устава НАТО. С другой — внутренние проблемы Европейского союза, включая энергетический кризис, долговые обязательства и социальную напряжённость, делают длительное продолжение конфликта всё более обременительным. Обсуждение возможных сценариев — от заморозки по линии соприкосновения в обмен на отказ Украины от вступления в НАТО до передачи России всего Донбасса при сохранении перспективы членства Украины в альянсе — отражает поиск компромисса, который позволил бы Евросоюзу снизить нагрузку, не теряя лица. Однако оба варианта не выглядят привлекательными ни для одной из сторон конфликта, что делает переговорный процесс крайне затруднительным.

Украинская сторона, в свою очередь, пытается маневрировать между давлением Вашингтона и собственными интересами. Поездки Владимира Зеленского в Лондон и Брюссель, встречи с европейскими лидерами и королём Карлом III, а также попытки задействовать связи украинских олигархов в американском политическом истеблишменте — всё это свидетельствует о стремлении Киева найти дополнительные рычаги влияния на Белый дом. Однако результаты этих усилий пока выглядят скромно: британский план, предполагавший торг вокруг замороженных российских активов, не получил поддержки Парижа и Брюсселя, а попытки представить отдельных республиканских сенаторов как свидетельство раскола в партии Трампа не привели к изменению курса администрации. Более того, заявления самого Трампа о том, что Зеленский «может заключить сделку», и откровенные намёки на необходимость уступок со стороны Киева указывают на то, что Вашингтон не намерен бесконечно поддерживать украинскую позицию в её нынешнем виде.

Особого внимания заслуживает вопрос о том, какие именно интересы движут американской администрацией. Ряд наблюдателей, включая редакцию The Wall Street Journal, высказывает предположение, что Трамп стремится к масштабным трёхсторонним договорённостям с участием России и Китая, которые могли бы переформатировать систему международных отношений. Подобные аналогии с Ялтинской конференцией 1945 года, при всей их условности, отражают ощущение, что нынешняя дипломатическая активность выходит за рамки собственно украинского урегулирования. Однако более прагматичная интерпретация состоит в том, что США оказались в ситуации геополитической растяжки между Европой, Ближним Востоком и Азиатско-Тихоокеанским регионом, и потому заинтересованы в снижении напряжённости хотя бы на одном из направлений. Заморозка украинского конфликта, побуждение России и Китая к сдержанности в отношении Ирана и сохранение статус-кво по Тайваню — всё это элементы более широкой стратегии, направленной на сохранение американских позиций при ограниченных ресурсах.

Экономическая составляющая играет в этой логике не последнюю роль. Пример снятия американских санкций с кубинского никелевого комбината в Моа, где появились интересы американских инвесторов, наглядно демонстрирует: Вашингтон готов отказываться от ограничений там, где возникают реальные возможности для сотрудничества. Это создаёт определённый прецедент, позволяющий предположить, что по мере расширения экономических договорённостей между США и Россией — в энергетике, сырьевом секторе, технологиях — вероятность ослабления санкционного давления будет возрастать. Уже сейчас точечные уступки вроде «дизельной сделки» и лицензий для «Лукойла» создают почву для трансформации мышления в американском истеблишменте, хотя до системного пересмотра санкционной политики ещё далеко.

Тем не менее было бы преждевременным делать вывод о том, что конфликт в Украине действительно близится к завершению. Слишком многие факторы продолжают работать против этого. Россия настаивает на выполнении своих стратегических требований, которые Украина и её западные партнёры публично отвергают. Европа, несмотря на внутренние трудности, не готова отказаться от поддержки Киева и принять российские условия. Украина, в свою очередь, рассчитывает переждать период американского давления, надеясь на изменение политической конъюнктуры в Вашингтоне после промежуточных выборов в Конгресс. Британские и американские политические круги, заинтересованные в продолжении конфликта, будут стремиться сорвать любую сделку, которая могла бы привести к компромиссу. Наконец, сама логика эскалации, накопленная за годы боевых действий, создаёт инерцию, преодолеть которую крайне сложно.

Таким образом, нынешняя дипломатическая активность скорее свидетельствует о формировании предпосылок для возможной паузы, чем о приближении прочного мира. Вынужденный характер этой паузы определяется совокупностью факторов: экономическими интересами Вашингтона в отношениях с Москвой, внутренними проблемами Евросоюза и исчерпанием ресурсов для продолжения боевых действий в нынешнем формате. Однако фундаментальные противоречия, лежащие в основе конфликта, не устранены, а лишь временно отодвинуты на второй план. Это означает, что даже в случае достижения договорённостей о прекращении огня или заморозке конфликта они будут носить хрупкий характер и могут быть пересмотрены при изменении баланса сил или политической конъюнктуры. Мир, к которому стороны, возможно, приближаются, будет миром вынужденным, а не миром, основанным на взаимном согласии относительно нового устройства европейской безопасности. И в этом смысле нынешняя ситуация напоминает не столько завершение конфликта, сколько его переход в иную фазу — менее интенсивную, но не менее сложную и чреватую новыми обострениями.

The post Украинский конфликт близок к завершению? appeared first on MVOICE.